Княжьи люди спорили!
Да все бранными словами
Не псалмами по писанью!
Друга дружку все по матушке!
Половицы истоптали в хатушке!
Сбитень шапками испили,
Синяков себе набили!
Под еписково крещенье,
Под Коваря наущенье – сговорилися!
Пропадом мне быть,
Чтоб мне редькой закусить,
Ни слова не совру, если только не помру!
Били жито ржаное да еду скоромную,
На иконы молилися, на судьбину злилися,
А все одно Коварю поклонилися!
Вот бояре все гундят, все гадюками шипят,
А задом к Коварю повернуться не хотят!
Вот Иван к Коварю попал в капкан,
Отчего ростовец злой? Отчего Копыто злой?
Нынче зад у боярина, что прялка, расписной!
Мои настойчивые требования собрать общий совет долго встречали упорное сопротивление. Если селянам да простому люду было давно ясно, кто в этой земле хозяин, то князья да бояре, вожди некоторых родов пока не хотели сдавать позиций и признавать во мне силу.
В назначенный день, отдавая дань традиции, все приглашенные мной собрались на вершине холма, у древнего капища вокруг большого костра. Яркие оранжевые сполохи взмывали вверх, поднимались вровень с людьми, озаряя сумрачный лес. Редко стоящие осины и березы, уже заметно облысевшие и пожелтевшие, раскачивались в такт ветру, как бы вторя жаркому огню, под стать бушующим здесь страстям. Осенний день выдался холодным и сырым, поэтому все собравшиеся жались к кострищу. К моменту моего появления оживленный спор, казалось, раскалил воздух и так бы и продолжался, если бы кто-то из присутствующих не обратил свой взор в мою сторону.
– Ага! Вот и сам Коварь пожаловал! – воскликнул боярин Михаил, наместник муромского князя Давыда в Городце-Мещерском.
Сам Давыд, как и битый мной когда-то под Рязанью его брат Юрий, сидел рядом. Да и было бы удивительно, если бы их не было, как-никак именно их земли должны будут первыми принять удар наступающего монгольского войска.
Мои пехотинцы остались у кромки леса. Ярко разодетые в красные подкольчужные рубахи, в начищенных, сверкающих доспехах, они должны были отвлечь внимание от двух сотен засадных стрелков, облаченных в камуфляжные плащи и накидки скрывшихся в зарослях. Рисковать своей шкурой при таком скоплении местной знати мне совсем не хотелось. Узнав здешние нравы, я не питал иллюзий на собственный счет и позаботился о безопасности.
– Да. Я Коварь, – представился я перед теми, с кем не был знаком лично. – Не привык я трепать языком, так что буду краток и скажу все как есть.
Стоящие до сей поры поодаль мокшанские и мордовские вожди родов переглянулись меж собой и поспешили подойти ближе, сминая ровный круг. Придвинулись также некоторые из знатных купцов и кое-кто из бояр.