— Замечательно! — искренне обрадовался Габриэль, — у меня тогда всего два маленьких вопроса: к кому мне обращаться в Кастилии и что Вы попросите взамен за информацию?
— Я попрошу всего лишь, чтобы Вы исполняли свои новые почетные обязанности так, как подобает рыцарю чести. Хотя бы в отношении моего мужа.
Макс скромно кивнул. Деловая беседа проходила как-то мимо него, и он уже начал зевать.
— Полагаю, меня это не затруднит, — ответил рыцарь чести, — я думал, Вы попросите большего.
— Зачем? — нашел возможность высказаться Макс, — честный бой меня устраивает как нельзя лучше. Намного большая опасность исходит от нечестного боя, если кто-нибудь покалечит меня подлым приемом при попустительстве судей, или если меня на ровном месте обвинят в применении запрещенных приемов.
— Понимаю, — ответил Габриэль, — а что насчет моего первого вопроса?
— Я дам ответ по окончании турнира, — ответила Шарлотта.
— Какие гарантии Вы можете дать? Если я выполню свою часть договора…
Макс хлопнул в ладоши.
— Замечательно! Рыцарь чести торгуется, чтобы честно выполнить свои прямые обязанности!
Габриэль не нашел, что возразить. Шарлотта была готова к такому повороту событий.
— У меня есть для Вас небольшой подарок, Габриэль.
— Подарок?
— Что бы Вы выбрали, провести ночь с красавицей при условии, что об этом никто не узнает, или чтобы все узнали, что Вы провели с ней ночь, и ей понравилось, пусть это и не правда?
Габриэль не сразу подобрал ответ, но ответ, как оказалось, был и не нужен.
— Не задумывайтесь, — опередила его Шарлотта, — я решила за Вас. С сегодняшнего дня пойдут слухи, что Вы лучший любовник из всех рыцарей на этом турнире. В том числе и поэтому все дамы, не считающие себя связанными узами брака, поддержали Вашу кандидатуру. Вы услышите про себя много нового, но, если не будете удивляться и поведете правильную игру…
Если бы каталонец стоял, он бы сел прямо на этом месте. Сказать такое при муже…
— Думаете, меня будут волновать слухи? — Макс правильно понял его удивление, — Я-то отлично знаю, что я здесь самый лучший и моя жена ни на кого меня не променяет.
«Какая самоуверенность!» — подумал Габриэль, — «Он выиграет этот турнир. По крайней мере пеший, а если его конь похож на своего хозяина, то и конный».
— Это больше, чем хороший ход, это стратегия, — уважительно сказал Габриэль Шарлотте.
— Мужчины любят сравнивать жизнь с игрой.
— Разве не похоже? — поднял бровь каталонец, — Жизнь это игра вроде шахмат, а мы в ней фигуры и пешки.
— Война, может быть, и похожа на шахматы, но в жизни все не так, — поправила его Шарлотта, — в жизни на одной доске играют десять игроков, каждый против всех. Половина фигур делает ходы под доской, а некоторые фигуры из видимой половины сами становятся игроками.