– Тогда почему нет даже признака окостенения? – Он прижал пальцы к запястью и выждал. Пульса не было, но кожа казалась теплой.
Из кармана он достал камешек Пендаррика и прикоснулся им ко лбу короля. Словно бы все осталось прежним, но жилка под его пальцами дрогнула.
– Он жив, – сказал Откровение.
– Нет!
– Убедись сам.
Гвалчмай встал с другой стороны ложа и прижал пальцы к горлу короля под подбородком. Его глаза заблестели, но блеск тут же угас.
– Еще колдовство, Кулейн?
– Нет, даю слово.
– Чего стоит слово нарушителя Клятвы?
– Так сам реши, Гвалчмай. Нет окостенения, кровь не отлила от лица, глаза не запали. Как ты это объяснишь?
– Но он не дышит, и сердце не бьется, – возразил кантий.
– Он на самом краю смерти, но еще не на том берегу Темной Реки.
Откровение прижал обе ладони к лицу короля.
– Что ты делаешь? – спросил Гвалчмай.
– Помолчи! – приказал Откровение, закрыл глаза, и его сознание слилось с Утером, черпая силу его Сипстрасси.
Мрак, отчаяние, туннель из черного камня… Чудовище… Много чудовищ… высокая сильная фигура…
Откровение вскрикнул, и его отшвырнуло через всю комнату – одеяние на груди было располосовано, из рваных ран, оставленных когтями, заструилась кровь. Гвалчмай прирос к месту, глядя, как Откровение медленно встает на ноги.
– Митра сладчайший! – пробормотал Гвалчмай, а Откровение прижал к груди золотой камешек, и раны мгновенно затянулись.
– Они завладели душой Утера.
– Кто?
– Враг, Гвалчмай. Вотан.
– Мы должны его спасти.
Откровение покачал головой:
– Моей силы для этого мало. Нам остается уберечь тело. Пока оно живо, еще есть надежда.
– Тело без души? Какой от него толк?
– Плоть и дух связаны, Гвалчмай, и черпают силы друг из друга. Теперь Вотан узнает, что тело живет, и попытается его уничтожить. Тут нет сомнений. Непонятно лишь, зачем было захватывать душу? Я могу понять желание Вотана убить Утера, но не это.
– Мне все равно, чего он добивается, – прошипел Гвалчмай. – Но за это он умрет. Клянусь!
– Боюсь, тебе его не одолеть, – сказал Откровение, отошел к дальней стене и золотым камушком провел вдоль нее черту – мимо двери, вдоль северной стены и так вокруг комнаты, пока не замкнул ее.
– Теперь поглядим, – сказал он.
– Почему ты вернулся?
– Я думал, что возвращаюсь испросить у Утера прощения. Но теперь мне кажется, меня привел Источник, чтобы я защитил короля.
– Будь он… жив… он бы убил тебя.
– Быть может. А быть может, и нет. Сходи за своим мечом, Гвалчмай. И за доспехами. Они тебе скоро понадобятся.
Гвалчмай молча вышел, а Откровение придвинул к ложу стул и сел. Почему король был захвачен? Молек не стал бы тратить такую мощь только ради того, чтобы подвергнуть врага мучениям. А для подобного ему пришлось заметно истощить свой Сипстрасси. Значит, он чего-то добивался – чего-то, стоящего такой потери магии. И тело – зачем оставить его жить.