– Как-то было. – припомнил майор.
– И что? Разве мой хуже?
– Честно сказать? – спросил Ефим.
– Честно. – насторожился Штирбу.
– Твой лучше! – искренне ответил Ефим.
– Вот то-то! – обрадовался Василь. – Какой же Карабанов нам со своей водкой конкурент?
– Да он не про кальвадос говорил. – осторожно вклинилась в разговор Соня.
– А чего тогда? – посерьезнел глазами Василь.
Соня замялась, едва заметно, скосив глаза в сторону майора.
– Говори. Можно. – разрешил барон.
– Порчу просил навести… – опустив синие глаза, тихо произнесла Соня.
– Порчу? – удивленно переспросил барон.
– Да. – кивнула Соня. – Порчу. На одного человека.
– И ты что? – спросил Василь.
– Как что? – пожала плечами Соня. – Сказала, что ромалэ давно такими делами не занимаются…
– Ну, правильно! – одобрил Штирбу.
Маленькие шарики сармале быстро исчезли с тарелок.
– А сейчас будут папанаши! – многозначительно произнесла Соня.
Майор пожалел, что съел все десять мясных шариков, которые лежали у него на тарелке, и внутри у него оставалось не так уж много места. Устоять перед папанаши было еще труднее, чем перед сармале.
Папанаши – представляли собой особые южные творожники.
Творог тщательно растирался с маслом, затем туда добавлялись свежие яйца, сахар и мука, а потом, главное – молотая кожура лимона. Из этой нежной массы формовались толстенькие лепешки, которые обжаривались в растопленном сливочном масле.
На румяные папанаши накладывали снежным холмиком сметану и подавали на стол.
Получалось не блюдо, а земное утешение.
Пожилая цыганка, повязанная по-пиратски красным платком, поставила перед Ефимом большую плоскую тарелку с пахнущими лимоном творожными лепешками. Соня довольно заулыбалась, а по столу прокатилась новая волна оживления.
Папанаши были выше всяких похвал. Но наслаждаться ими майору мешал один не прозвечавший в застольном разговоре вопрос. И он решил его задать, несмотря на его явную нетактичность.
– Слушай, Соня, а на кого Карабанов порчу просил навести? – стараясь, чтобы его голос звучал как можно безразличней, спросил он.
Но цыганка отвечать не стала.
– Да, что об этом и говорить… – опустила она глаза на белую скатерть…
– А все-таки! Интересно. – не отставал майор.
Цыганка молчала.
Мимикьянов к творожным лепешкам не возвращался, ожидающе смотрел на женщину.
Молчание между ними становилось неловким.
– Скажи. – разрядил неловкую паузу барон.
– На Чечулина Виктора Михайловича. – нехотя произнесла Соня.
«Вот так дела! – воскликнул про себя майор. – А, что, если Галина права? И у Марата Матвеевича Карабанова, и впрямь, в этом деле с Сабаталиным рыльце в пушку? Бориса Петровича из строя вывел. Теперь взялся за Чечулина. В принципе, правильно. Чечулин – совладелец «Флоры».