– Да, чем же госбезопасность тебе помочь может? – поднял брови Ефим. – Разве что, из РУБОПа вытащить, как в тот раз, когда тебя за незаконное предпринимательство под замок закрыли…
– Ай-я-я-яй! Ефим! – засмеялся Штирбу и погрозил ему пальцем. – Ты, что думаешь, я забыл? Василь Штирбу ничего не забыл! Василь Штирбу добро помнит!
– Знаешь, Соня, я такого сармале еще никогда не пробовал! – повернулся майор к синеглазой цыганке. – Удачно у тебя получилось! Хорошо у тебя жена готовит, Василий Романович!
– Да это не я! Это Мария делала! – заскромничала Соня. – Но я ее учила.
– Спасибо хозяйке за ужин! – поблагодарил Ефим. – Хозяину отдельная благодарность за гостеприимство! И еще маленькая просьба… Как бы мне вас покинуть, чтобы никто чужой этого не видел, а?
21. Теоретическая дискуссия
Однажды Ефим заблудился в Институте днем.
Прямо в самый разгар рабочего дня, накануне обеда.
Причем, это случилось не в начале его пребывания в Институте, а в самый последний год, когда, казалось, он уже хорошо изучил запутанную топографию многокорпусного и разноэтажного здания.
Ефим направлялся из лабораторий биостанции в корпус излучающих устройств. В этой части Института он любил бывать. А на биостанции – нет.
Особенно, не лежала его душа к тем помещениям, где располагался виварий.
Там в просторных вольерах обитали животные – мыши, лисы, собаки и обезьяны, предназначенные для проведения опытов по управлению психической деятельностью.
Майор Мимикьянов не любил бывать в этой части здания и, уловив носом слабый аромат цирка, решил обойти виварий окольным путем.
Но в этот день ему определенно не везло.
То ли он не там поворачивал, то ли путал коридоры, но никак не мог попасть в главный административный этаж, откуда начинались лестницы, ведущие во все части здания.
Возможно, причиной тому была сибирская уха, сваренная накануне последней подругой Володи Городовикова – вокзальной буфетчицей Алей Тиц.
Надо сказать, что уха по-сибирски не имеет ничего общего с тем жидким рыбным супом, который горожане привыкли называть ухой. Уха по-сибирски была изобретена таежными охотниками и рыбаками для жизни, а не для развлечения. Она должна была обеспечить организм энергией, достаточной, чтобы сутками преследовать зверя, часами тащить сети с рыбой, осуществлять сорокакилометровые переходы в тридцатиградусный мороз и ночевать на снегу у костра.
Готовится она так.
Большая высокая посудина плотно набивается стоящими вертикально тушками выпотрошенной рыбы и заливается подсоленной водой. (Аля использовала стерлядок, почти полный уазовский багажник которых Ефим с Городовиковым привезли с удачной рыбалки на северной протоке.) В оставшиеся между рыбой промежутки помещаются крупно нарезанные картошка, лук, морковка и какие-нибудь острые травы. (Аля положила черный перец горошком, петрушку и лавровый лист.) Затем посуда плотно закрывается и ставится в русскую печку или на костер. В таком положении она остается не меньше полутора часов.