Влас вспоминал последний разговор с мамашей, и как потом, немного оправившись, он позвонил Владу и они решили отложить операцию. Решили также, что на следующий день Влас посетит Василису и выяснит ситуацию. Главный вопрос заключался в том, хочет Василиса быть свободной или нет. В принципе, Влас в положительном ответе на этот вопрос не сомневался, но его смутил рассказ мамаши.
"Конечно, мамаша могла и наврать, что Василиса обрадовалась богатому клиенту, – размышлял Влас, – но с другой стороны, какой резон ей врать? Она могла бы просто мне ничего не докладывать. Нет приема, и точка… А если все-таки мамаша соврала, то получается, я бросил Василису одну бороться с грехом, с этим клиентом, мамашей и со всей их компанией?! Но ведь я поступил так ради спасения всей операции! – пытался оправдываться сам перед собой Влас. – А зачем нужна операция, если Василиса сегодняшней ночью вернется ко греху? Нет, нужно еще молиться за нее! Раз уж я сейчас ничем другим помочь не могу…".
Влас поднялся с пола, открыл мамин "Молитвослов" и продолжил свое "всенощное бдение".
Глава двадцать шестая.
Второе февраля
Понурив голову, Влас шел по свежевыпавшему рыхлому, совсем не февральскому снегу. На душе было муторно. Казалось, он идет на казнь. Чего боялся Влас? Он боялся увидеть в глазах Василисы холод безнадежности и убитую веру. Пройдя немного, он останавливался, словно раздумывал, идти дальше или повернуть назад. Вновь шел. Со стороны Влас был похож на водолаза в тяжелом скафандре, с большим трудом продвигавшегося по морскому дну.
Вот и знакомые контуры сталинской десятиэтажки, чем-то похожей на мрачную средневековую крепость. Подойдя к подъезду, Влас застал отъезжающую машину скорой помощи. У подъезда почему-то крутилась мамаша и несколько ее девочек. Василисы среди них не было.
Увидев Власа, мамаша призывно замахала руками. Отведя его в сторону, она доверительно прошептала:
– Такая история получилась… Ты только держись, ты же мужик. Такое дело… Я ж тебя предупреждала, чтоб не влюблялся…
– Ну что, что!? – Влас схватил мамашу за рукав.
Неожиданно она бросилась ему на шею и зарыдала.
– Катя, объясни. Не плачь. Где Василиса? – умолял Влас, догадавшись, что случилось что-то ужасное.
Вытирая платком потекший макияж и всхлипывая, мамаша пролепетала:
– Она отравилась… насмерть.
После этих слов Влас увидел, что мамаша едет куда-то вниз, а к нему стремительно приближается небо, как будто он сильно раскачался на качелях. Потом Влас почувствовал тупую боль в затылке, и наступила ночь. Он потерял сознание.