— Бабилов! — кричал кеп. — Ты под суд пойдешь!
"Дед" поднял голову:
— Ты лучше с сетями подумай. Останавливаю главный.
— Не смей, Бабилов!
Машина еще поворчала и смолкла. Теперь лишь вспомогач работал на откачку.
Кеп выпрямился. Где-то уж он свою ушанку потерял, и снег ему падал на лысину, ветер раздраивал китель — он ничего не замечал.
— Тащит на Фареры, — сказал уныло. — Ну что — стрелять в него?
А стрелять у нас было из чего — три боевых винтаря в запломбированной каптерке: нельзя же судно совсем безоружным выпускать в море. И я уже подумал: что мне-то делать? Тут с ними драку затеять, на рострах? Или ребят позвать на помощь?
— Только это не поможет, — сказал кеп. — Ну что, придется «SOS» давать…
— Что ж остается, — сказал Жора.
Они сошли в рубку. Пар внизу, в шахте, понемногу рассеивался, и я увидел — «дед» согнулся возле машины, сливает масло в огромный противень, и оно хлещет и пенится, брызжет ему на голые руки, в лицо.
— "Дед"! Тебе помочь?
Он поднял голову, сощурился:
— Ты, Алексеич?
— Могу я тебе помочь?
— Ничего, сам попробую. Я двери не хочу отдраивать.
— "Дед", это надолго?
— Да если б раньше! Заварили бы и горя не знали.
— Я тебе сварщика пришлю, первостатейного. Чмырева Шурку. Он тебе трещину заварит — потом не найдешь, где и была.
— Давай, пусть постучит три раза.
— Зачем? Я тебе его на штерте смайнаю.
"Дед" сказал весело:
— Это мысль!
Шурку я долго расталкивал, он мычал, брыкался, никак не мог вспомнить, что такое с нами случилось. Я напомнил. Потом мы Серегу подняли. С полатей стащили поводец и пробрались осторожно на ростры. Шурка все еще сонный был, когда мы его сажали в беседочный узел и просовывали между створок.
— Бичи, вы куда меня, в ад? Я вам этого не прощу.
— В рай, — сказал Серега. — Где тепло и мухи не кусают.
Мы уперлись в комингс и потравливали, а Шурка, кажется, даже успел заснуть. «Дед» его поймал за ноги и отвел от машины.
— Штерт закинем, — сказал Серега. — На всякий случай.
Мы его закинули в море и пошли с ростр. Серега вдруг встал, схватил меня за рукав. Кто-то маячил на верхнем мостике — без шапки, в раздраенном кителе.
— Кеп, — сказал Серега.
Мы притаились за трубой. Кеп поднял руку и пальнул из ракетницы. Мы только красную вспышку увидели на миг, над самым стволом, и тут же ее как срезало. Он перезарядил и опять пальнул. Опять только вспышка и шипение.
— Доигрались мы, Сеня. Я те говорю: не выберемся. Мы уже на палубу сошли, а кеп все палил. Отсюда лишь выстрел было слышно, а вспышки уже не видно.