Я не улежал, пошел из кубрика. Навстречу Шурка бежал с руля.
— Что там делается?
— Бардак полнейший. Кеп с «дедом» схлестнулись.
— Из-за чего?
— Сходи, послушай. Я — мослы в ящик кидаю.
В коридоре, у шахты, я увидел кепа — в расстегнутом кителе, шапка на затылке, с ним рядом — Жора-штурман. «Дед» стоял на трапе, весь обрызганный маслом, руки заголены до локтя и тоже все черные, в масле.
— Ты понимаешь, что делаешь? — кричал кеп. — Почему обороты сбавил?
— Потому что трещина в картере, масло хлещет.
— Откуда трещина? Почему раньше не было?
"Дед" объяснял терпеливо:
— Была, только не обнаружили сразу. Вода накатила, а он раскаленный, вот и треснул.
— Пусть хлещет, а ты подливай. Заткни ее чем хочешь. Ветошью, тряпками.
— Николаич, — сказал «дед». — Не дури, мне тебя слушать стыдно.
Жора-штурман вылез вперед кепа.
— Ты с кем разговариваешь? — заорал на «деда». — Ты с капитаном разговариваешь. "Не дури"!
— Правильно, Ножов, — сказал «дед». С капитаном. Не с тобой. Так что помолчи, молодой, да ранний. Капитан же обязан понимать, что, если все масло вытечет, двигатель заклинит, а хуже того — поршни прогорят, тогда уж его не починишь.
— Ты еще чинить собираешься?! — кеп прямо взвизгнул.
— Не знаю еще. Но остановить придется. От "шенибека"[56] будем качать.
— Ты в уме? — спросил кеп. — Нас же на Фареры тащит!
И я почувствовал, как у меня ноги сразу ослабели и холод где-то под ложечкой. Ну, правильно, ветер же обещали остовый, это значит — к Фарерам, на скалы. Сколько ж до них, до этих скал?
— Тебя сети тащат, — сказал «дед». — Ладно, выметал перед штормом, но хоть бы заглубил их. Так ты еще «нулевые» поводцы поставил. Вот теперь и подумай — не обрезаться ли от сетей.
— Прибавь обороты! Я знать ничего не хочу!
"Дед" поморщился, как будто у него зуб заболел, поднялся на ступеньку выше и закрыл дверь. Жора ее толкнул, но «дед» успел повернуть задрайку.
В шахту еще одна дверь есть, за углом коридора, против «дедовой» каюты; они туда кинулись. Навстречу вылез второй механик, развел руками — мол, рад бы вам подчиниться, но выгнал меня Бабилов. Жора его оттолкнул. Но из двери еще Юрочкин беретик показался, потом Юрочкино круглое плечико, Юрочкина мощнейшая грудь. И уж он вылезал, вылезал — так что «дед» и по этому трапу успел подняться и звякнуть задрайкой.
— Да вы не волнуйтесь, — сказал Юрочка. — Он там один управится.
Кеп замолотил в дверь кулаками. Жора еще ботинком добавил. Но это уже совсем глупо, мы б эту дверь всей командой не высадили. Побежали наверх, на ростры — туда окна шахты выходят, стеклянные створки, как у парников. Из створок валил пар, мешался со снегом, с брызгами. «Дед» внизу еле различался у машины.