«Та-ак… Давайте поближе, поближе, — мысленно поторапливал он гитлеровцев, наблюдая за ними сквозь смотровую щель в броне. — Сейчас мы вас встретим как положено. Еще поближе, еще… Ну вот теперь — пора!»
Беляев надавил гашетку. Длинные очереди веером захлестали по цепям вражеских солдат, полоснули по бронетранспортерам. Передний сразу густо задымил — в нем что-то загорелось. Расчет орудия и пехотный десант стали на ходу вываливаться из поврежденной машины с обоих бортов. Яков Беляев дал еще одну очередь — длинную и точную и, торжествуя в душе, увидел, как падают в горячую пыль сраженные им фашистские солдаты. Перекликаясь с ним, короткими частыми очередями деловито заработал за укрытием неподалеку пулемет Пахомова.
И вдруг на дороге рвануло — похоже, в головном немецком бронетранспортере взорвался бак с горючим, полыхнул вверх, к небу, столбом огня и едкого дыма. Остальные машины противника, шедшие колонной, стали обходить охваченный пламенем бронетранспортер, скрылись за густыми деревьями сада, потом на мгновение появились в просвете между избами. Беляев успел дать по одному из бронетранспортеров очередь и, когда увидел, что машина остановилась, сразу довернул башню влево — там поднялась вражеская пехота. Огнем он снова прижал ее к земле.
Неожиданно из-за ближней избы прямо на его броневик вылетел немецкий бронетранспортер и, словно оторопев, остановился. Беляев нажал гашетку, пытаясь опередить выстрел орудия и уничтожить его расчет. Пули хлестко, со звоном защелкали по лобовой броне вражеской машины. Но пушка все-таки выстрелила. Потом еще раз и еще… Снаряд разворотил тонкий борт броневичка. От жестокой боли в правой ноге Беляев потерял сознание, а когда минуту спустя очнулся, понял, что его славная «бронюшка» горит — внутри машины было полно дыма.
— Выходи! — крикнул он вниз водителю. — Быстро!..
— Яша…
— Выходи! Приказываю — выходи!..
Стиснув зубы, Беляев нащупал рукоятки пулемета, кое-как разглядел на дороге впереди немцев и дал очередь. И стрелял, стрелял, стрелял — пока не кончились патроны.
В тлеющем комбинезоне, почти теряя от невыносимой боли сознание, он выбрался из машины, упал рядом и тут же увидел: к броневичку во весь рост бегут фашистские автоматчики.
Медленно, не сводя с них глаз, Беляев поднялся. Стоя на одной ноге, прислонился спиной к горячей броне машины, расстегнул кобуру, достал пистолет.
— Рус! Сдавайсь! — закричали немцы.
— Сейчас… Айн момент…
Он сумел сделать восемь точных выстрелов — именно столько патронов было в обойме его ТТ. Но уже не слышал, как ударил по врагу срочно переброшенный на этот участок артиллерийский дивизион капитана Помельникова, не услышал яростного «ура!», с которым поднялись на врага врукопашную бойцы батальона капитана Алексеева…