Лицо его оставалось бесстрастным. Голос же звучал печально:
— Я думаю, ты не хуже меня знаешь, что могло бы сделать тебя счастливой. Только никак не хочешь признаться даже самой себе. Что касается меня, я сделал все, что мог. Теперь дело за тобой. Ты должна трезво оценить все факты.
О каких таких фактах он говорит? И почему считает, что она изменит свое решение? Все ведь предельно ясно.
— Не надейся.
Лицо его моментально изменилось. Бесстрастного выражения как не бывало. Глаза сверкнули гневом. Он сделал глубокий вдох.
— Николь, не перегибай палку. У меня тоже есть гордость. Вчера вечером мне показалось, что мы выяснили все наши недоразумения. Теперь я снова вижу, что это не так. Если у тебя остались еще какие-то сомнения, давай разрешим их сейчас. Я готов ответить на любые вопросы.
В голосе его прозвучало холодное предупреждение. Николь захотелось съежиться, скрыться куда-нибудь. Она решила не поддаваться. Какие еще могут быть объяснения? Он снова оплетет ее паутиной слов, как уже не раз бывало раньше.
Под их ногами, под досками мостика, плескалась вода. Николь молчала.
— Хорошо, — проговорил он, наконец, ледяным тоном. — До соревнований на кубок осталось три недели. На это время ограничимся только рабочими отношениями. Ты согласна?
— Да, — твердо ответила Николь.
— Договорились. Но после этого я заставлю тебя признать то, что и так очевидно.
— И что же это?
— Что ты влюблена в меня.
— Нет! И никогда я в этом не признаюсь.
— И не нужно, — неожиданно спокойно ответил он. — Ты признавалась мне в этом не раз, различными способами. Я намерен заставить тебя признать сам факт. Это разные вещи.
Его холодная самоуверенность доводила ее до бешенства. И, однако, не стоило тешить себя надеждой на то, что ей удастся победить его в этом поединке духа. Как показал опыт, он всегда добивался того, чего хотел.
— Ну хорошо, если ты все сказал, можно я пройду?
Не дожидаясь ответа, Николь быстро пошла дальше по мостику. Еще через минуту она яростно крутила педали велосипеда, двигаясь к дому Петерсонов.
А дальше все было в точности так, как обещал Джеймс. На работе он не давал им передохнуть. При этом ни разу, ни словом, ни намеком не обмолвился об их тайных отношениях. Вернее, об их противоборстве. Можно было подумать, что он потерял к ней всякий интерес. Однако Николь это совсем не радовало, наоборот.
Стив, заметив ее затравленный взгляд, решил, что она просто нервничает перед состязаниями. Эмили Петерсон тоже забеспокоилась:
— Ники, что происходит? По-моему, ты похудела за последнее время.
Эмили приготовила восхитительный обед — жареную голубую рыбу, приправленную имбирем и зеленым луком. Николь насильно заставляла себя есть, только для того, чтобы не обидеть Эмили.