— Это в духе Паука Келли, — сказал Батлер. — Однажды вечером я даже пригласил туда маму и папу. Они действительно наслаждались, глядя на толпу сомнительных людей, завсегдатаев этого местечка. Мы сидели на балконе для посетителей трущоб и наблюдали за развлекающимися бедняками.
«Роллс» остановился перед многоквартирным домом на Русском холме недалеко от Гайд-стрит, фешенебельного, но доступного района города. Здесь располагались дома художников, архитекторов, писателей и журналистов и места собраний, на которых эти интеллектуалы обсуждали возвышенные вопросы и проводили диспуты.
Марион ждала перед домом, на самой верхней ступени лестницы. Как только «роллс» остановился, она спустилась и подошла к машине; Абнер открыл для нее дверь. Марион была в короткой куртке, под которой виднелась синяя блузка и юбка в тон к ней, великолепно сидевшая на девушке. Светлые волосы были убраны назад и заплетены в длинную косу, украшенную бантом.
Из машины вышел Кромвель и галантно помог ей сесть на свое место. Шофер опустил еще одно откидное сиденье, на которое поместился Кромвель в самой изысканной позе.
— Мисс Марион Морган, позвольте представить вам мистера Юджина Батлера. А это моя сестра Маргарет, — он назвал ее настоящее имя.
— Мисс Кромвель, приятно вновь встретиться с вами, — тон Марион был любезным, но в голосе не было теплоты. — А также увидеть и тебя, Юджин, — произнесла Марион с оттенком фамильярности.
— А вы, оказывается, знакомы друг с другом? — удивленно спросила Маргарет.
— Юджин… мистер Батлер… как-то пригласил меня на обед.
— С тех пор прошло два года, — добродушно сказал Батлер. — Мне не удалось произвести на нее впечатление. Она отвергла все мои последующие приглашения.
— И ухаживания, — улыбаясь, добавила Марион.
— Приготовилась к жаркой ночи на побережье Барбари? — спросил Кромвель.
— Для меня это будет в новинку, — сказала Маргарет. — У меня никогда не хватало храбрости побывать здесь.
— Вспомни старую песню, — сказала Маргарет.
Пришли сорок девять шахтеров
и пятьдесят одна проститутка.
Они устроили вечеринку
и произвели на свет сына родины.
Марион покраснела и смущенно уставилась на ковер, покрывавший пол, а мужчины рассмеялись.
Через несколько минут Абнер повернул на улицу Пасифик и повел машину через самый центр побережья Барбари, названного так по имени пиратов из Марокко и Туниса. Здесь были дома для азартных игроков, для проституток, для воров и грабителей, для мошенников, для пьяниц и бродяг, для головорезов и убийц. Здесь было всё: разврат и деградация, нищета и богатство, страдание и смерть.