- К сожалению, наверное, это так, но все же пройдемся по ним, - ответил Фристедт и с деланной уверенностью потянулся к кофе. Наконец-то он изучил эту "адскую машину".
Они провели большую часть дня с "семью палестинцами". Проверяли одного за другим по допросам, протоколам домашнего обыска и личным политическим заявлениям, которые каждый из них представлял шведскому Управлению по делам иммиграции и местной полиции, когда они добивались разрешения остаться в Швеции. Для того чтобы предстать в качестве политических беженцев, они, естественно, изображали себя прежде всего дезертирами из палестинских организаций. Поэтому они опасались, что их вернут на Ближний Восток. Вполне вероятно, что они могли переоценить свою деятельность или значимость для различных организаций, к которым причисляли себя, так как сейчас именно эта принадлежность давала возможность рассматривать их как террористов.
Как и можно было ожидать, все семеро имели "внутренние связи", то есть, на обычном шведском, "знали друг друга". А если посмотреть внимательнее, то они знали друг друга гораздо лучше, ведь жили-то они рядом друг с другом, симпатии к указанным ими же организациям тут роли не играли. Например, двое более других подозреваемых в терроризме "друзей" НФОП - ГК общались с менее подозреваемыми приверженцами идеологически близкой организации НФОП и с приверженцами "Аль-Фатх", поскольку жили в одном коридоре, в одном студенческом общежитии.
Члены группы расследования пришли к выводу, что особенно тяжелое положение у приверженцев "Аль-Фатх". Их также следовало бы выслать, хотя сама по себе "Аль-Фатх" правительством не классифицировалась как организация террористическая.
Всех семерых было рекомендовано выслать из страны при удобном случае. Вообще-то их можно было много месяцев продержать в заключении в полицейской тюрьме, поскольку закон предусматривал, что служба безопасности могла выступать и прокурором, и судьей во время переговоров о защите, которую задержанные могли потребовать совершенно законно. Но Нэслюнд пока еще не сделал никакого запроса в Управление по делам иммиграции.
Связи между семью палестинцами и четырьмя задержанными шведами были слабыми. Все сводилось лишь к телефонным разговорам, что совершенно естественно. (Известно ли что-нибудь? Слышали ли они, что говорилось в "Раппорт" о НФОП как о "подозреваемой" в совершенном преступлении? Ах, вот как, они ничего не сказали о НФОП? Будут какие-нибудь демонстрации? И так далее.)
После этого потерянного, как они впоследствии посчитали, но честно отработанного рабочего дня Фристедт и Аппельтофт убедились в том, о чем они с самого начала уже догадывались: семерых палестинцев Нэслюнд может использовать когда угодно, они никакого отношения к делу не имели. Просто хотелось, чтобы это выглядело так. Это его дело, его шоу для средств массовой информации и рекламного аппарата, в это не следовало вмешиваться. Так "фирма" часто поступала с так называемым "Крёхен-лифтен".