— Да как же мы это сделаем?
— Я давно жду, что вы заведете об этом разговор. Кое-какие соображения имеются.
Олег Львович рассказал, что его кунак подтверждает сведения Эмархана: мадемуазель Фигнер действительно захвачена Рауф-беком. Галбаций хорошо знает те места — лет пятнадцать назад он сам несколько времени скрывался у канлыройцев и даже может объясняться на их языке. Правда то, что аул неприступен. Он со всех сторон окружен отвесными скалами, единственный проход крепко охраняется. В прошлые годы в Канлырой, преследуя кровников, пытались прорваться и адыги, и чеченцы, и даже лихие аварцы, притом значительными силами, но мало кто вернулся живым.
— Какие ж тут могут быть «соображения»? — уныло спросил я. — Что мы вдвоем сможем сделать, если и значительные силы настоящих джигитов ничего не достигли?
— Во-первых, у нас иная цель. Нам не нужно захватывать укрепленный аул — лишь освободить пленницу. Во-вторых, нас будет не двое, а трое. Представьте себе, мой Галбаций за что-то привязался к Дарье Александровне. Он сам вызвался помогать, коли мы возьмемся за это дело.
Разговор происходил на квартире у Иноземцова в присутствии капитана и доктора.
— Не трое вас будет, а пятеро! — вскричал Прохор Антонович и воинственно потряс кулаком. — Не правда ль, Платон Платонович?
Иноземцов молча кивнул и выпустил струйку синеватого дыма.
У меня от растроганности защипало глаза. Вот что такое настоящая дружба! Притом ведь им обоим друг не я, они делают это ради Олега Львовича!
Никитин, однако, совсем не расчувствовался. Брать с собой ни доктора, ни капитана он не хотел. Кюхенхельферу было сказано, что он плохо сидит в седле, через два часа езды натрет себе седалище и окажется всем в обузу. А моряку Олег Львович заявил:
— В горах от вас проку будет не больше, чем от меня в парусном бою. Признайтесь, я ведь вам на мостике только мешал бы?
— Вероятно.
— Ну так и вы лишь будете путаться под ногами. Вместо дела нам придется смотреть, чтоб вы не свалились в пропасть и не оставили лишних следов. Учтите к тому же, что на обратном пути возможна погоня. Лучше поступим вот как. Вы с доктором проводите нас в коляске до последнего мирного селения, куда доведена дорога, и останетесь там ждать. Неизвестно, в каком виде доставим мы девушку и каковы будем сами. Может понадобиться помощь, в том числе и врачебная.
На этом спор окончился. Сразу же — с момента моего прихода миновало не больше четверти часа — начались приготовления.
Первое и самое главное было выбрать подходящих лошадей. Галбаций с Олегом Львовичем обсудили этот насущный вопрос. Черкесские кони неутомимы, могут в сутки проделать путь в двести верст. Кабардинские идеальны для гор — никогда не оступятся. Трамовские непревзойденны по скаковым качествам — на случай, если за нами будут гнаться. Но самая лучшая порода — шалохская, совмещающая в себе все эти достоинства и к тому же очень быстро привыкающая к новому хозяину. Эти лошади до́роги, но деньги у меня были — я предложил их все без остатка и пообещал занять еще, сколько понадобится. Однако Галбаций у меня ничего не взял, а Никитин запретил настаивать.