— Похоже, ты любишь танцевать? Отчего тогда стоишь здесь?
— Я не очень хорошо знаю здешние танцы. Лучше просто посмотрю.
— Как знаешь, — пожала плечами Доминика. — А я с твоего позволения немного повеселюсь.
Кузина поспешила к своим друзьям и сразу же позволила увлечь себя в зажигательную фарандолу.
Юноши, девушки, мужчины и женщины двигались все быстрее и быстрее, раскованнее и раскованнее, и Лали ощутила, что с трудом удерживает себя. Музыка проникла к ней под кожу и заиграла в крови.
Девушка прикрыла глаза, позволив мелодии окутать ее теплыми волнами, и перенеслась мыслями в мир, где прошла ее жизнь, где она могла танцевать сколько угодно, не раздумывая о глупых нормах приличия. Перед глазами маревом возникли танцовщицы из гарема, их легкая полупрозрачная одежда пестрыми змеями обвивалась вокруг стройных тел…
«Танцуй!» — потребовали колокольчики.
Мелодия обволакивала тело Лали, наполняя восторгом душу, и девушка послушно откликнулась на ее зов. Она с досадой провела руками по шнуровке тяжелого платья, затем поднесла руки к волосам и, вытащив шпильки, распустила сложную прическу. От ласкового скольжения прядей по спине девушка мягко рассмеялась и, взметнув ввысь руки, словно пытаясь поймать ветер, с облегчением качнула бедрами.
Чьи-то сильные руки сжали ее плечи, заставляя остановиться, но Лали увернулась, пытаясь продолжить танец. И тут же ее прижали к холодному мрамору.
Негодуя, девушка приоткрыла глаза и увидела человека, которого уже не ожидала встретить здесь. Карриоццо. После сражения на турнире его щеку и переносицу «украшали» ссадины и синяк, однако для Лали он оставался самым красивым и желанным на свете. Антонио вновь рядом с ней, он снова сжимает ее в своих руках, заставляя чувствовать, что они — единое целое.
— Антонио…
— Тебя просили быть осторожной, — хрипло прошептал он, укрывшись вместе с Лали в тени витой колонны.
— Я не сделала ничего дурного, — щурясь, чтобы как следует разглядеть в полумраке его лицо, прошептала Лали.
— Да неужели? А османские браслеты с колокольчиками? А этот танец, уместный лишь для гарема? Кого ты решила соблазнить здесь?! Чего добиваешься?
Девушка нагнула голову, чтобы спрятать румянец стыда. Разумеется, он прав — браслеты она надела из упрямства, а в танец погрузилась, необдуманно поддавшись музыке. Но где же та свобода, о которой ей столько рассказывали Гюльхар и сам Антонио? Пока что она на каждом шагу встречает одни лишь запреты и проблемы. Похоже, этот мир тоже существует лишь для мужчин.
— А тебе какое дело? — с вызовом усмехнулась Лали. — Ты бросил меня здесь, словно я для тебя ничего не значу. Какое же ты имеешь право в чем-то меня упрекать? Ты все забыл. Даже мои поцелуи, — она запнулась, благодаря темноту, скрывшую ее вспыхнувшие щеки.