Тсаревич, подавив первый порыв подскочить с криком «кто здесь?!», замер, весь обратившись в слух. Дверь заперта, это он точно знал. Проверять ее перед сном по три-четыре раза давно вошло у Шареса в привычку. Но среди подручных Кастия есть и такие умельцы, что сквозь доски пройдут, в щели просочатся. Ходили слухи, что он набирает их из бывшего ворья, а то и тараканов — при взгляде на некоторые рожи в это безоговорочно верилось.
В комнате что-то шуршало. Тихо, но явственно, со странным подшлепыванием.
Шарес медленно-медленно, стараясь, чтобы одеяло не шелохнулось, нащупал рукоять лежащего под боком меча. А затем резко сел, нацелив его в сторону звука.
Аппетита у тсаревича сегодня не было, и ужин, поданный ему в покои, остался почти нетронутым. И вот теперь огромная гусиная нога лежала на полу — в окружении рассыпавшейся чечевицы, — а возле нее крутилась раздосадованная крыса: то с одной стороны пытается тащить, то с другой — ничего не выходит, тяжело, неудобно!
Застигнутый на месте преступления воришка с сожалением разжал зубы и метнулся под шкаф.
Да сколько можно! — снова накатила на тсаревича глухая злость. — До чего дошло — в собственных покоях нельзя спокойно поспать, наемные убийцы мерещатся!
Шарес опустил меч и собирался откинуться обратно на подушки, но тут из-под шкафа выбежали уже две крысы, подскочили к гусиной ноге, слаженно в нее вцепились и — топ-топ-топ! — уволокли в мгновение ока, тсаревич даже рта раскрыть не успел.
Несмотря на раздражение и досаду, Шарес рассмеялся. Надо же, такие мелкие твари, а сумели договориться!
Почему же люди не могут?!
Тсаревич решительно спустил ноги с кровати. И что с того, что сейчас ночь? Витор сам чванливо наставлял его, что для истинного тсаря времени суток не существует, он должен печься о благе страны постоянно. Уж страна точно одобрит выбор Шареса: купцы беспошлинно в Саврию ездить будут, не придется столько денег на укрепление границы по Рыбке тратить, а приданым за Исенарой вполне можно выторговать несколько рудников или кусок плодородной земли за рекой. Тсаревича-то они не интересовали, но вдруг это немного смягчит отца?
…У тсарских покоев Шареса встретила стража — два высоченных лба в доспехах, с парадными копьями и боевыми мечами.
Копья лязгнули, скрещиваясь.
— Никого пускать не велено, — гулким басом сообщил один тсец.
— У меня важное сообщение для отца. — Тсаревич нарочно выделил последнее слово, намекая, что он не кто-то.
— Никого пускать не велено.
Шарес уже собирался прибегнуть к крайнему средству, но тсаревичу все-таки не хотелось врываться в отцовские покои с боем. Вместо этого он всего лишь положил руку на рукоять меча — а стража сразу встрепенулась, обнажила клинки.