Перекинувшись еще несколькими словами, брат и сестра распрощались.
Не успела герцогиня положить трубку, как телефон снова зазвонил.
Супруги вздрогнули. Герцог нервно облизнул губы, в то время как его жена произнесла:
— Алло!
— Герцогиня Кройдонская? — спросил чей-то гнусавый, тягучий голос.
— Да, это я.
— Говорит Огилви, начальник охраны отеля. — В трубке послышалось сопение, потом наступила тишина: казалось, звонивший выжидал, пока до собеседницы дойдет смысл его слов.
Герцогиня тоже молчала. Видя, что пауза затягивается, она довольно резко спросила:
— Так что же вам угодно?
— Поговорить наедине. С вами и вашим мужем, — все так же растягивая слова, без всяких околичностей изрек он.
— Если это связано с отелем, то вы напрасно звоните. Мы привыкли иметь дело с мистером Трентом.
— Что ж, свяжитесь с ним — потом всю жизнь жалеть будете. — В холодном, наглом тоне чувствовалась несомненная уверенность.
Герцогиня заколебалась. И тут заметила, что руки у нее дрожат. Все же она нашла в себе силы произнести:
— Сейчас мне неудобно вас принять.
— А когда? — Снова молчание, снова сопение в трубке.
И она поняла: что бы этот человек ни знал и чего бы он ни хотел, перед ней большой мастер психологического нажима.
— Возможно, несколько позже, — ответила герцогиня.
— Хорошо. Я приду через час. — Теперь он уже не спрашивал, теперь он сам диктовал условия.
— Но, может быть…
Не дослушав ее возражений, человек повесил трубку.
— Кто это звонил? Что ему надо? — взволнованно спросил герцог, подходя к жене. Изможденное лицо его побледнело еще больше.
На секунду герцогиня закрыла глаза. Как бы ей хотелось сейчас сбросить с себя бремя руководства и ответственности за них обоих, чтобы кто-то другой принимал решения. Она знала, что это пустая надежда, ибо с тех пор, как она себя помнила, всегда все лежало на ней. Если у тебя характер сильнее, чем у окружающих, — спасения нет. Еще до замужества, в ее родной семье, где каждый по-своему обладал сильным характером, все инстинктивно оглядывались на нее, следовали ее примеру, прислушивались к ее советам. Даже Джеффри, человек на редкость способный и своевольный, всегда в конце концов подчинялся ей, как это и произошло теперь. Итак, реальная жизнь брала свое, мгновенная слабость прошла. Герцогиня открыла глаза.
— Звонил детектив, который работает в отеле. Он требует, чтобы мы приняли его через час.
— Значит, ему все известно! О боже! Он знает все!
— Он явно что-то знает. Но не сказал, что именно!
Неожиданно герцог Кройдонский выпрямился, вскинул голову, распрямил плечи. Руки у него перестали дрожать, губы упрямо сжались. Как и накануне вечером, перемена была мгновенной, точно у хамелеона. И он спокойно сказал: