Но теперь большинство матросов держались на ногах и не теряли аппетита. Дежурным по столовой приходилось носить пищу из камбуза в кубрик. Для этого вдоль палубы был протянут трос, за который можно было хвататься свободной рукой, хотя обычно заняты были обе руки. В тот день, получив ужин, они дожидались под прикрытием мостика, пока с палубы схлынет вода, а потом пускались бежать. Фёгеле ухитрился пронести свой поднос с матросскими порциями масла, яиц и ветчины, ничего не уронив, от камбуза до самого мостика. Здесь он остановился и подождал, пока море позволит ему сделать рывок через палубу. Оно оказало ему эту услугу, но, когда он добрался до кубрика, его поднос был пуст.
— Все слопал Паули, — сказал Фёгеле и сел за стол, на котором не было ничего, кроме чая и сухого хлеба.
Голодные матросы чуть не взвыли от огорчения. Фёгеле спасло то, что его все любили, — в противном случае его отлупили бы, невзирая на то что он не был ни в чем виноват. А он и вправду был невиновен — когда он бежал по палубе, море швырнуло прямо ему под ноги тело Паули, отчего он споткнулся, упал и едва успел спастись вместе с подносом от следующей волны, обрушившейся на корабль.
— Кто на вахте?
— Старший квартирмейстер.
— Тогда пошли.
Через минуту Паули сгинул навсегда.
В течение нескольких следующих дней флотилия уничтожила тридцать семь мин. Корабль номер 5 наткнулся на мину и затонул. Экипаж был спасен; погибли только командир, старший помощник и кочегары. Потом нехватка угля заставила флотилию зайти в Ден-Хельдер.
До голландского порта было двадцать миль. Сначала корабли шли полным ходом, но потом скорость пришлось резко сбавить. Бюлов, несший вахту на мостике, рассказал за обедом, что старший механик предупредил командира, что угля при такой скорости хватит только на пять часов.
Командующий флотилией ответил, что в четырех милях от Ден-Хельдера немецкий разведывательный самолет обнаружил субмарину и что он собирается утопить ее, даже если придется сжечь для этого весь уголь.
В 20:00 Тайхман и Хейне заступили на вахту. Смеркалось. Облака висели низко — густые, тяжелые дождевые облака. Только на западе оставалась оранжево-розовая полоска, позолоченная заходящим солнцем, лучи которого пробивались сквозь разрывы в тучах.
После 22:00 начался дождь. Стало очень темно. Горизонт больше не просматривался, море и небо были одинаково черными. Море, похожее на сироп, лениво колыхалось. Вдруг в ночное небо взмыли три красные ракеты. Одновременно зазвенел колокол громкого боя, а по системе связи трижды передали азбукой Морзе кодовый сигнал об обнаружении подлодки. Погоня началась.