Послали за мужем Лукерьи, чтобы он помог жене снести узел на деревню. Миша просил разрешения у бабушки подарить Лукерье кое-что для детей. Арсеньева машинально согласилась и беспокойно поглядывала: не пришел ли Иван?
Наконец тот появился, совершенно растерянный, долго кланялся Арсеньевой и искоса поглядывал на Мишу, который вызывающе смотрел на него.
Иван взвалил себе на плечо большой узел Лукерьи с разными подарками и ее вещами, и они удалились, веселые и счастливые. Бабушка долго жалела, что лишилась такой хорошей няни, но Миша сказал, что ради спокойствия бабушки он готов теперь выносить всех остальных нянюшек, потому что цыганка про них ничего не говорила.
Миша принес листок бумаги и нарисовал, какая цыганка ему приснилась. Бабушка забеспокоилась — а вдруг он видел ее не во сне, а наяву? — и велела ночному сторожу следить, не появляются ли цыгане возле барского дома. Услыхав этот приказ, Миша закусил губу. Хотелось рассмеяться, но нельзя было. Он лег спать, возбужденный и утомленный переживаниями сегодняшнего дня. Ему так не хотелось расставаться с Лукерьей…
Спать Миша ложился неохотно и перед сном любил смотреть в окно на небо, ища луну и облака. Лежа в постели, он думал о многом и не мог сразу успокоиться и погрузиться в дремоту. Сны его бывали тревожны; он вздрагивал и стонал.
Просыпаясь поутру с напухшими, красноватыми веками, он жаловался, что не спал всю ночь, что у него болит голова. Вялый и раздраженный, он с трудом поднимался.
Привезли ему для игр Мишу Пожогина, но он не очень обрадовался.
К осени мальчик начал вставать, но ходил очень плохо, с палкой. Сначала он выходил на небольшие прогулки по саду, но постепенно делался все более и более подвижным. Доктор разрешил ему собирать потешное войско, и Миша объявил, что он, как раненный в сражении, сам бегать не станет, а будет только командовать.
Пошли в сад, на холм. Траншеи оказались в полном порядке. Военные игры возобновились. Миша оживился; он неизменно объявлял себя атаманом и руководил играми. Необыкновенные приключения возникали на каждом шагу. Миша делился выдумками со своими сверстниками и увлекал их за собой. Мальчикам нравились его затеи, и они ему верили и охотно подчинялись.
После военных игр Миша возвращался домой с проясненным взглядом, с улыбкой на нежных губах, которая открывала недавно выросшие крупные зубы с мелкими, еще не стершимися зубчиками на концах. Он только что сменил молочные зубы на постоянные.
Однажды в игре ребята нечаянно поранили ногу Ване Вертюкову; пришлось сделать носилки и нести его домой, в деревню. Миша пошел провожать больного товарища. Когда подошли к избе, он испугался: из хаты валил черный дым клубами. От едкого дыма глаза слезились, в горле делалось горько, невозможно стало дышать. Ребята доложили атаману, что Ванина мать топит печку.