Войско — власть! Поэтому Урака часто называли царем, но он этого не любил. Есть царь в Хазарии, зачем же быть вторым? Во дворце Ал-Бейда в Итиль-келе царствовал Живой Бог всех хазар Великий Каган Шад-Хараз Наран-Итиль Иосиф!
Льстецы готовы были назвать царями и чаушиар-кагана — начальника над тургудами и привратника Золотого дворца Солнца, и кендар-кагана — управителя гражданскими делами Хазарского каганата. Но ведь они царями не были...
Урак предпочитал, чтобы его называли Непобедимым. Или Разящим. Ибо в его руках был Меч Державы весом в сто тысяч стальных клинков. Даже в мирное время двенадцать тысяч ал-арсиев держали наготове сабли...
Урак вернулся в шатер, никому не разрешив следовать за собой. Только два тургуда-колосса замерли истуканами позади золотого трона, похожего на древнеассирийскую колесницу. Каган-беки сел под парчовый балдахин, подложив под себя одну ногу, задумался.
«Что несет мне грозный знак поражения беркута?» — размышлял он, устремив неподвижный взор на золотой клинок солнечного луча, в котором мельтешили пылинки и уже успел свить радужную сеть маленький суетливый паучок.
— Я или каган Святосляб? — вслух подумал Урак, разглядывая паучка. — Пылинки — воины! Паук — каган! Все мы так же малы в беспредельной вселенной. Мы и дела наши — прах и забвение!
Урак закрыл глаза...
Шестьдесят лет назад грозный урусский коназ Олег широкими мечами своих железных богатуров сильно урезал границы беспредельного Хазарского каганата, сократил число племен-данников. Каган, тарханы, эльтеберы и беки яростно сопротивлялись. Ежегодно, по нескольку раз, совершали хазары опустошительные набеги на земли Урусии. И неизменно в ответ следовала жестокая месть.
С востока, через реку Итиль, в Хазарию вторглись печенеги. Разгромить или оттеснить их не хватало сил, и восемь родов быстрых, как ветер, всадников прочно укрепились в междуречье Итиля и Бузана[93]. Упорная кровопролитная война между ними затянулась на десятилетие. Доведенное до ужасающей нищеты население подневольных земель бралось за оружие.
Совет высших сановников Хазарии при великом кагане Аароне обвинил во всех неудачах кагана-беки Ахмата Молниеносного. Старый полководец, принудивший к дани свирепых ясов и касогов на юге, черных булгар и буртасов на севере, племена краснобородых славян на северо-западе, отбивший натиск кочевых мадьяр с запада, был задушен в собственном шатре своими же тургудами.
Семихвостый бунчук с золотым знаком солнца взял в свою могучую руку двадцатилетний полководец Урак. Слава его к тому времени ястребом летала по степи. Он сделал то, чего не удалось опально му кагану-беки Ахмату, — всего с двумя туменами воинов и туменом союзных буртасов Урак оттеснил печенегов на запад, в Северное Причерноморье. Это он, баловень судьбы, разгромил тюрок-огузов за рекой Итилем, привел бесчисленный полон, несметные косяки коней, захватил ябгу