— Каша из стреляных автоматных гильз и подошвы от офицерских сапог на вертеле, — ответил Красавчик, — вот только запить нечем, кроме русской водки.
— Нет лучшей еды, чем русская водка. Бывало, и по два, и по три дня только ею и питались. В лесу да на морозе. Шутка.
— Жаль. Мы тоже пустые. Поскандалили немножко в жандармерии и в управлении, так что нам даже хлеба не дали. Представь! Ничего страшного! — бодро сказал он. — Добудем! Первый раз, что ли? В конце концов, мы браконьеры или кто?
— Сидел-то за браконьерство? — спросил Юрген.
— Не просто за браконьерство, а за браконьерство с применением огнестрельного оружия! — с гордостью сказал Штейнхауэр. — И не сидел, а сидели. В нашем отделении все — браконьеры. И не какие-нибудь там любители или вертопрахи, вдруг решившие поохотиться без разрешения, а настоящие профессионалы-рецидивисты, для которых браконьерство — это суть и стиль жизни.
Юрген с улыбкой оглядел Штейнхауэра. Да уж, на каменотеса он не был похож, разве что лицо его было будто вытесано из камня, а всем остальным он напоминал дикого кабана, обитателя леса[6]. Юрген провел взглядом по другим «охотникам». Крепкие, жилистые мужики не первой молодости. Ну, это понятно — настоящие рецидивисты.
— А это что за дед? — спросил он, показывая на мужчину далеко за сорок.
— Легендарный человек! — сразу откликнулся Штейнхауэр и громко крикнул: — Файертаг! Давай к нам! Файертаг у нас с первого дня, — пояснил он Юргену, — с него началась история нашей бригады. Он знал фюрера еще по Мюнхену и одним из первых вступил в национал-социалистическую партию. Но после пивного путча вернулся в родную деревню и вступил в не менее заслуженную партию, партию вольных стрелков. У них леса кишат оленями, святой не удержится. Когда Файертаг сел в очередной раз, его жена написала слезное письмо фюреру. Напомнила, что Файертаг — старый партийный товарищ[7], и просила дать ему возможность искупить вину на полях сражений. Наши победоносные войска тогда вступали в Париж. Ей казалось, что и дальше война пойдет в том же духе. Она оказала мужу плохую услугу.
— Все зло от баб, — вставил Красавчик.
— В точку! Наш любимый фюрер — вегетарианец и нашего брата-охотника не жалует, — продолжил свой рассказ Штейнхауэр, — но к мольбе жены старого партийного товарища снизошел. Более того, приказал Гиммлеру разыскать и собрать всех сидящих в тюрьмах и лагерях за браконьерство с использованием огнестрельного оружия и создать из них специальную воинскую часть.
— Снайперскую? — спросил Юрген, показывая на винтовку Штейнхауэра.