Продукты убрали за кровать, прикрыли сверху пакетами. Гнутый собрал со всех деньги, расплатился с Куртом. Отпустил его.
— Подожди, — остановил Павел собирающегося уйти немца. — Загляни к нам после отбоя…
Постепенно подтягивался народ. В полном составе вернулось из сауны распаренное отделение капрала Буасье. На вечернем автобусе прибыли из города рядовые Карпов и Анзани, ввалились в казарму — оба уже навеселе, у одного — свежая ссадина на лбу, у другого — кулак ободран. Прибыли грек Ксенакис, итальянцы Дульбекко и Кваренги, поляк Мрожек, албанец Моисеи, грузин Такидзе — они ранним утром покинули Форпост, отправились на природу, “исследовать непокоренную русскую Сибирь”, как сами сказали. Очевидно, для лучшего исследования прихватили с собой шампуры, три бутылки вина и замаринованное в ведре мясо. Возвратился с рыбалки сильно покусанный комарами чернокожий Рем, бросил под кровать спиннинг, вытащил из мешка полуметровую щучку, стал воодушевленно рассказывать, как тащил ее из воды, через водоросли, мимо коряг, боясь, что сорвется, уйдет…
Взвод собирался. Кто-то, заметив возвращение Павла, подходил, здоровался, поздравлял, сочувствовал. Некоторых — немногих — Павел приглашал заглянуть после отбоя в тренажерную комнату.
Пришел Жан-Карапуз. Павел отозвал его в сторону, налил водки в пластмассовый стакан, достал бутерброд с икрой, кусок ветчины:
— За мое здоровье!
Француз выпил, с удовольствием закусил икрой, долго жевал ветчину. Сказал по-русски, сильно грассируя:
— Благодарствую. — Крепко пожал Павлу руку, потряс ее. Потом он долго разговаривал со своим земляком Буасье. Договорившись о чем-то, ушел в свой сектор.
— Смирно! — прогремел вдруг голос Маркса.
— Черт! — Цеце кинул взгляд на угол, где была спрятана водка и закуска. — Кто там приперся?
Приперлись лейтенант Уотерхилл и сержант Хэллер.
— Не забудь его пригласить, — шепнул Зверь на ухо Павлу. — Скорее всего, он не придет, но позвать надо обязательно.
— Лейтенанта?
— Сержанта!
Судя по всему, командиры прибыли не просто так. Лица их были серьезны и непроницаемы, глаза холодны, слова скупы, интонации сухи:
— Капрал Ягич! — сказал лейтенант, остро глядя на Гнутого.
В казарме стало необычайно тихо.
— Я… — Гнутый осторожно снял цепляющегося хота с плеча, передал его Павлу, вытянулся, пытливо всматриваясь в лица командиров.
— Следуйте за нами! — Лейтенант щелкнул каблуками, развернулся четко, словно на плацу.
— Доигрался, — буркнул сержант Хэллер и грозно осмотрел своих подчиненных.
— Может, узнали, что он мясом экстерров своего хота кормит? — предположил Ухо.