— Подумывали стать епископом? — Доктор Прауди был поражен.
— То есть священником. Сперва священником, а потом епископом, знаете ли. Раз начав, я довел бы дело до конца. Но в целом католическая церковь мне нравится больше.
Обсуждать этого епископ не мог, а потому промолчал.
— Вот мой отец не довел дела до конца,— продолжал Берти.— Наверное, ему надоело постоянно повторять одно и то же. Да, кстати, епископ, вы уже видели моего отца?
Епископ совсем растерялся. Видел ли он его отца? Нет, он не имел этого удовольствия, но надеется... Тут епископ твердо решил нажать посильнее и сдвинуть с места толстяка священника.
— Он где-то тут,— сказал Берти,— и, наверное, скоро подойдет. Да, кстати, вы много знаете об иудеях?
Но епископ узрел спасительную лазейку.
— Прошу прощения,— сказал он,— я должен обойти залу.
— Пожалуй, я пойду с вами,— ответил Берти.— Тут ужасно жарко, не так ли? — осведомился он у тучного священника, с которым вступил в тесное соприкосновение.— Кушетку поставили очень неудачно — давайте-ка передвинем ее. Поберегись, Маделина!
Кушетку действительно поставили так, что попавший за нее мог выбраться на простор лишь с большим трудом: имелся только узкий проход, который мог успешно загородить один человек. Это было весьма неудобно, и Берти решил поправить дело.
— Поберегись, Маделина! — сказал он и добавил, повернувшись к тучному священнику.— Давайте чуть-чуть ее подвинем.
Священник налегал на спинку всем телом и своим весом невольно усилил и ускорил движение кушетки, когда Берти легонько ее толкнул. Кушетка сорвалась с причала и вылетела на середину залы. Миссис Прауди с мистером Слоупом стояла как раз перед синьорой, пытаясь быть любезной, но пребывая в сильнейшем раздражении, ибо когда она обращалась к своей гостье, та отвечала, обращаясь к мистеру Слоупу. Мистер Слоуп, конечно, был ее любимцем, но миссис Прауди не собиралась уступать первенство какому-то капеллану. Она уже величественно и оскорбленно выпрямилась, но тут, к несчастью, колесико кушетки, зацепив кружева ее трена, увлекло за собой уж не знаю сколько ярдов отделки. Затрещали нитки, лопнули швы, отлетели банты, распустился рюш, кое-где открылась нижняя юбка. Руины погубленных кружев обезобразили ковер.
Вот так в гранитной скале, радуя взоры военных, вырубается батарея, симметричная и могучая. Это труд многих лет. Аккуратные амбразуры, безупречные парапеты, пороховые склады — все говорит о достижениях современной науки. Но достаточно одной крохотной предательской искры — к небу взлетает туча обломков и остаются лишь пыль, мусор и безобразные развалины.