– Нет. Не могу. Есть один человек… Если она позовет меня – я приду, где бы я ни была. И с кем бы я ни была.
– Женя, да? Это Женя?
– Нет.
– Тогда кто?
– Неважно… Лиза, чёрт возьми, я не хочу чтобы тебе было больно! Но жить в обмане – это не выход.
– Я знаю.
Постепенно Лизины рыдания стали тише, она вытерла слёзы и отстранилась от Лёки. Посмотрела опухшими глазами и погладила по щеке. Видит Бог, ей было тяжело, как, пожалуй, никогда в жизни.
– Знаешь, я никогда не думала, что любовь может стать одновременно счастьем и проклятием, – сказала она, – Ты – моё счастье и проклятие одновременно. Я бы очень хотела остаться. Но этим я подпишу себе приговор. Я не хочу больше боли, Лен. Пусть я выйду замуж за человека, которого не люблю. Пойду против своей природы, против своего сердца. Но он даст мне спокойствие. Наверное, этого будет достаточно.
– Может быть, ты и права, – кивнула Лёка. Её было бесконечно грустно, – И потом, ну на кой тебе сдалась алкоголичка, неврастеничка и психопатка?
– Это уж точно, – Лиза натянуто улыбнулась, – Я пришлю тебе приглашение на свадьбу. Придешь?
– Приду. Как бы там ни было, я всегда буду рядом с тобой. Мы ведь друзья, правда?
– Конечно, Лена. Друзья.
***
Первый месяц весны получился очень свадебным. Вначале под венец отправились Шурик и Светлана, а вскоре после них – Лиза и Алексей. Лёка познакомилась к Лёшей, и признала, что лучшего мужа, пожалуй, и желать нельзя было.
На празднике Лена взяла на себя роль тамады и развлекала всю огромную компанию гостей, стараясь не обращать внимания на явно торжествующие взгляды Лизиных родственников.
И снова потянулась жизнь.
Работа, друзья, родители. Походы в гости без повода или в честь какого-либо события. Тяжело было приходить к Лизе и Лёше и видеть их – пусть только внешне – но идеальную семью. Тяжело было слушать радостные вопли Шурика по поводу того, что он скоро станет отцом. Даже смотреть на помирившихся Кристину и Толика было тяжело.
Тяжело и одновременно радостно.
Лёка действительно радовалась счастью друзей, но понимала при этом, что у неё самой такого счастья, похоже, уже не будет никогда.
Она по-прежнему частенько ночами выходила на балкон и тихонько говорила что-то, больше для самой себя, нежели еще для кого-то.
– Я очень хочу тебя увидеть снова, – шептала она, утопая в сигаретном дыму и весенних ярких звездах, – Где-нибудь со стороны, увидеть, чтобы просто знать, что ты есть. Что ты мне не приснилась, не придумалась. Что ты существуешь… Я так сильно люблю тебя. Иногда мне кажется, что ради тебя я сделаю абсолютно всё. Если ты попросишь. Если намекнешь. Если увижу, что это нужно. Мне так хочется быть нужной тебе… Хоть немножечко… Хотя бы совсем чуть-чуть…