Евлалия стрелой отлетела от замка и бросилась к себе в спальню. Не раздеваясь, юркнула под одеяло и закрыла глаза. За дверью раздались шаги. По поступи Евлалия догадалась — отец.
Шаги зазвучали в коридоре, замерли между спален трех дочерей и двинулись к двери спальни Евлалии. «Господи, не выдай». Дверь со скрипом отворилась, и шаги приблизились к изголовью. На Евлалию кто-то в упор смотрел. Это был недобрый взгляд — она чувствовала это. Ее мать тоже чувствовала. Когда муж смотрел на нее во сне, она видела кошмары, будто ее сына, которого у ней не было — режут. Она это рассказывала только Евлалии — своей любимице. Сердце готово было выскочить из груди — дыхание не успокаивалось. Отец наклонился над дочерью и дотронулся губами до ее чела.
— Спи спокойно, доченька, — прошептал он, и шаги удалились.
Заскрипела дверь в спальне Эллин.
«В любимые записал и ничего не заметил», — подумала Евлалия.
Шаги проскрипели в спальню к младшей Полин и, наконец, затихли внизу. Через пару минут раздался приглушенный стук копыт. Евлалия подлетела к окну. Черный мрачный всадник выезжал из поместья «Страшный Суд». Девушка облегченно вздохнула и вернулась под одеялко. Теплое. Мамой покойницей пахнет. Юная мисс любила запах покойников. Это рисовые веточки так пахнут. В Европе на мертвецов еловые лапки кидают, чтобы не оживали, а на Юге Штатов — рис.
Евлалия немного полежала и на самом деле заснула. Ей снилось, что Пьер Робийяр повесился.
К завтраку ни она, ни Эллин не вышли. Старая Дева зашла к каждой в спальню. Евлалия спала безмятежным сном, а Эллин сидела, уставившись в одну точку. Старая Ду походила вокруг маленькой девушки, повертелась и ушла. За дверью ей послышалось, будто Эллин тихо плачет, нянька Ду воротилась — Эллин сидела в той же позе. Ду помрачнела и вышла. На этот раз хлопнула оконная ставня. Ду подождала. Прошелестели легкие шаги, повисла тишина — Ду перекрестилась и заглянула в спальню. Эллин стояла на подоконнике.
— Доченька моя! — закричала Ду.
Эллин обернулась на крик, дернулась, потеряла равновесие и закачалась на самом краю. Ду подоспела вовремя, оставались считанные доли секунды до падения в пустоту. Ду схватила Эллин под руки и увела в свою спальню. Она заперла в ней Эллин, а сама пошла наверх.
За обедом Евлалия поинтересовалась, где папа.
— Спит, — недовольно буркнула нянька Ду. — Ночью ему работы хватает.
— А где Эллин? — спросила Евлалия.
— У меня — заперта.
— А что случилось?
— Выброситься из окна хотела.
— Бедняжка, может, она просто воздухом подышать надумала?
— И для этого встала на подоконник, чтобы носом не промахнуться?