— Никогда не поверю, что наша Эллин решила сигануть с третьего этажа. С нашей крыши прыгни — ничего, кроме хвоста не сломаешь. Надеюсь, за этот поступок против нее не выдвинуто обвинение судебным прокурором. Где она? Отвечай, нянька, я хочу увидеться с заключенной Эллин Робийяр.
— Господь с тобой, какая же она заключенная? Так просто, ради острастки, заперла я ее у себя в шкафу.
— Как в шкафу?
— В шкафу. Так еще моя мама-покойница поступала, когда я напрокажу.
— Ду! Она ведь не рабыня.
— Рабыня.
— Как это?
— Своих страстей. Раз так, пускай посидит — подумает, как папашу Робийяра расстраивать. Не волнуйтесь, я ей дырки в шкафу сделала — не задохнется.
— Господи, это возмутительно! Вы ей могли сверлом кости повредить.
— Ничего. Не повредила. Пока сверлила сидела как мышь. Тихо. И вообще! Здесь я мужчина, — выпалила нянька Ду. — Мне господин, когда уезжал…
— Что? — Евлалия многозначительно замолчала. — Кто уехал?
Нянька Ду проговорилась.
— М-м-м. Никто. Мне мистер Робийяр, когда засыпал, велел смотреть за Эллин, а если она на себя руки наложит, кто отвечать будет? Пускай сидит в шкафу. Пока не проснется.
— Или вы сейчас меня допускаете к Эллин, или я иду к отцу, чего бы это мне ни стоило.
В воздухе запахло разоблачением. Если Евлалия уйдет в кабинет к Робийяру, ложь няньки Ду откроется.
— Что ты, детонька! Не ходи — не буди. Так и быть, пущу тебя к Эллин. Может, она тебя послушается и сигать в окошко не будет.
— Не будет. Уж я знаю, что ей сказать, чтобы она этого не делала.
Евлалия вышла из-за стола победительницей.
Старая Ду провела ее к себе в спальню, выпустила из шкафа Эллин. Та молча уселась перед сестренкой.
— Ду, оставь нас.
Старая нянька что-то почуяла, но Евлалия не давала поводов к расспросам. Ду вышла, но прилипла к замочной скважине.
Евлалия хищно посмотрела на дверь, достала из волос длиннющую шпильку и подошла к двери. Л потом начала медленно просовывать ее в дырочку.
— Если старая Ду будет подсматривать, я ей выколю глаз.
За дверью послышался тихий вскрик и нянькины тяжелые шаги, топающие прочь от двери.
Евлалия зашлась тоненьким детским смехом. Достала из кармашка кусочек воска, какой подарил ей пасечник Таурика, залепила им замочную скважину и бросилась к сестре.
— Элли, дорогая, я знаю, как тебе соединиться с Филиппом. Отец покинул имение — это страшная тайна. Дом никто не охраняет. Ты должна написать записку Филиппу, чтобы он приехал за тобой — я доставлю ее к нему. Где он скрывается?
Надежда окрасила щеки Эллин.
— Я этого не знаю. Мне казалось, что ему помогает кто-то из наших соседей.