Беспечно болтая, Ванесса сообщила, как ужасно глупо провела год в трауре после кончины отца и как она жаждет побывать в Лондоне в следующем году, провести там светский сезон.
— Но как очаровательно это имение, — воскликнула она. — Я помню, как однажды была здесь, ещё когда титул принадлежал моему отцу. Это была груда развалин, а сады — неплодородны. Сейчас — это жемчужина.
— Спасибо мистеру Роану и мистеру Меррипену, — сказал Лео. — Превращение произошло благодаря только их усилиям.
Ванесса выглядела озадаченной:
— Да? Никогда бы и не подумала. Такие люди обычно не настолько трудолюбивы.
— В действительности, цыгане очень трудолюбивы. Только то, что они кочевой народ, ограничивает их интерес в сельском хозяйстве.
— Но ваши зятья, по-видимому, не кочуют.
— Они нашли убедительную причину, чтобы остаться в Гемпшире.
Ванесса пожала плечами:
— Они создают впечатление джентльменов во всех отношениях, и я полагаю, это всё, что можно о них сказать.
Лео был раздражён её высокомерным тоном:
— Они оба связаны родством со знатью, несмотря на тот факт, что наполовину цыгане. Когда-нибудь Меррипен унаследует ирландское графство.
— Я кое-что слышала об этом. Но … ирландское дворянство, — сказала она, немного скривившись от отвращения.
— Вы считаете ирландцев чем-то второстепенным? — лениво спросил Лео.
— А вы?
— Ну, я всегда находил ужасно глупым, когда люди отказываются быть англичанами.
Или Ванесса предпочла проигнорировать высказывание, или оно пролетело мимо её ушей. Она воскликнула от удовольствия, потому что они подошли к гостиной, с её рядами светящихся окон, интерьером в кремовых тонах и высоким сводчатым потолком.
— Как мило. Уверена, что мне понравится здесь жить.
— Как вы раньше отметили, — обратил её внимание Лео, — у вас может и не быть такого шанса. У меня есть год в запасе, чтобы жениться и родить наследника.
— У вас репутация неуловимого холостяка, что ставит под сомнение то, достигните ли вы упомянутого прежде, — провокационный свет появился в её тёмных глазах. — В последнем, уверена, вы очень хороши.
— Я бы никогда не стал утверждать этого, — мягко произнёс Лео.
— А вам и не надо, милорд. Утверждение часто делалось в ваших интересах. Будете ли вы отрицать это?
Едва ли это был вопрос, который можно было ожидать от воспитанной девушки, особенно при первом знакомстве. Лео подумал, что предполагалось, будто ему должна импонировать её смелость. Однако после участия бесконечное количество раз в подобных беседах в лондонских гостиных он уже не находил такие замечания интригующими.
В Лондоне небольшая искренность была намного большей неожиданностью, чем смелость.