— Потому что хочу, — заявил он, расплывшись в улыбке, — и вы тоже.
Он был непростительно высокомерен.
И — так уж случилось — он был прав.
Что заставляло её чувствовать себя идиоткой. Если она скажет «да», то заслужит всё то, что придётся пережить позднее.
— Да, — закусив губу, она приняла его руку и позволила отвести себя на середину зала.
— Может, попытаетесь изобразить улыбку, — предложил Лео, — вы похожи на заключённого, сопровождаемого на виселицу.
— Скорее, на гильотину, — пробормотала она.
— Это всего лишь танец, Маркс.
— Вам стоило бы снова вальсировать с мисс Дарвин, — заметила она и внутренне вздрогнула, распознав угрюмую нотку в своём голосе.
Лео негромко рассмеялся:
— Одного раза более чем достаточно. Я не горю желанием повторить сей опыт.
Кэтрин попыталась, впрочем, без особого успеха, подавить пронзившую её радостную дрожь.
— Вы не поладили?
— О, мы отлично ладили, пока не отклонялись от обсуждения предмета её живейшего интереса.
— Поместья?
— Нет, её собственной персоны.
— Уверена, что, став более зрелой, мисс Дарвин не будет настолько поглощена собой.
— Может и так. Но меня это не интересует.
Лео обнял её, удерживая крепко, но бережно, внушая ей необъяснимое ощущение правильности происходящего. И вечер, ещё секунду назад казавшийся таким ужасным, вдруг стал настолько замечательным, что Кэтрин почувствовала лёгкое головокружение.
Его правая рука лежала прямо под её лопаткой, а левая обхватила её ладонь. Даже сквозь перчатки его прикосновение вызвало в ней трепетную дрожь.
Танец начался.
Лео уверенно вёл её в вальсе, скользя с ней слаженно, в такт музыке, не оставляя Кэтрин ни малейшей возможности сбиться с шага, оступиться. Ей было легко следовать за ним, подстраиваясь под его малейшее движение. В какие-то моменты они, казалось, почти замирали на месте, перед тем как стремительно окунуться в следующую серию поворотов. В мелодии вальса явственно слышалась боль несбывшихся желаний. Кэтрин не проронила ни звука, боясь разрушить очарование, и сосредоточилась на взгляде голубых глаз, смотрящих на неё сверху вниз. Впервые в жизни она была совершенно счастлива.
Весь танец длился минуты три, может, четыре. Кэтрин старалась сохранить и запомнить каждую секунду, чтобы в будущем, закрыв глаза, суметь воскресить всё это в памяти. Когда вальс закончился на томительной высокой ноте, она затаила дыхание, желая, чтобы этот момент продлился хоть чуточку дольше.
Лео поклонился и предложил ей руку.
— Благодарю, милорд. Это было чудесно.
— Хотите потанцевать еще?
— Боюсь, что нет. Это бы уже выглядело скандально. В конце концов, я же не гостья.