Но Меррипен молчал.
И тогда заговорил Джулиан Харроу.
— Я тот самый джентльмен, — тихо проговорил он.
Уин вскинула голову. Потрясенная, она смотрела на него. Харроу подошел и взял ее за руку.
— Я прошу у всех вас прощения, — продолжал он, — и в особенности у мисс Хатауэй. Я не хотел давать пищи для сплетен и компрометировать мисс Хатауэй. Но этот инцидент лишь ускоряет то, что я так или иначе намеревался сделать, а именно просить руки мисс Хатауэй.
Уин перестала дышать. Она устремила на Меррипена взгляд, полный немой муки, но черные глаза Кева были пусты.
Он ничего не сказал.
Он ничего не сделал.
Меррипен скомпрометировал ее, а теперь позволял другому мужчине пожинать плоды. Меррипен, поклявшийся ее защищать и беречь, допустил, чтобы ее вызволял другой. Его предательство ранило сильнее, чем самая сильная боль. Никогда ей еще не было так плохо, даже тогда, когда она лежала при смерти, умирая от скарлатины. Уин ненавидела его. Она знала, что будет ненавидеть его всю жизнь и после смерти тоже.
Разве у нее оставался выбор? Что еще ей оставалось, кроме того, чтобы принять предложение Джулиана? Сказать Харроу «да» или сгубить себя и своих сестер?
Уин почувствовала, как вся кровь отлила от лица, но она смогла вымучить улыбку, посмотрев на своего брата.
— Что скажете, милорд? — спросила она Лео. — Должны ли мы сначала у вас попросить благословения?
— Считайте, что вы его получили, — сухо ответил Лео. — Я же не хочу, чтобы моя кристально чистая репутация оказалась замарана скандалом с вашим участием.
Уин повернулась к Джулиану.
— Тогда мой ответ — да. Да, доктор Харроу, — сказала она решительно. — Я выйду за вас.
Между изящными темными бровями миссис Хант пролегла складка. Она посмотрела на Уин с некоторым недоумением, но, коротко, по-деловому, кивнув, сказала:
— Я ухожу, чтобы объяснить соответствующим сторонам, что то, что они видели, было объятием влюбленных. Возможно, несколько слишком бурным, но вполне простительным ввиду предстоящей скорой свадьбы влюбленной пары.
— Я пойду с тобой, — сказал мистер Хант, приблизившись к жене. Он пожал руку доктору Харроу. — Мои поздравления, сэр. — Тон его был вежливым, но довольно сдержанным. — Считаю, что вам очень повезло в том, что вы сумели завоевать сердце мисс Хатауэй.
Когда Ханты ушли, Кэм подошел к Уин. Она заставила себя посмотреть прямо в его проницательные глаза, чего бы ей это ни стоило.
— Ты уверена, что хочешь этого, сестричка? — тихо спросил он.
Сочувствие в его голосе чуть было не довело ее до слез.
— О да. — Она сжала зубы, чтобы не дрожали губы, и даже сумела выдавить улыбку. — Я самая счастливая женщина на свете.