На столе для кройки Элен отмеривает три метра швейцарки в белую крапинку. Я встаю, чтобы помочь ей закрепить ткань.
— Все, не могу больше молчать, — необычно бодро говорит она. — Девочки, у меня новости. Скоро появится маленький Ганнон.
Мы обступаем ее и начинаем поздравлять.
— Ничего, если я тоже вам кое-что расскажу? — кротко спрашивает Виолетта. — Мне просто не хочется отнимать у Элен ее радость.
— Ты не отнимешь, — уверяет Элен. — Выкладывай. У меня впереди еще девять месяцев, успею нарадоваться.
— Я счастлива сообщить вам, что я встречаюсь с офицером полиции Дэниелом Кэссиди. Мы познакомилась, когда меня попросили выступить в качестве очевидца одного происшествия на станции метро «Пятьдесят девятая улица». Мы встречаемся уже в третий раз. Кажется, я ему нравлюсь.
— Ты влюбилась? — спрашиваю я.
— Надеюсь, — вздыхая, говорит Виолетта. Потом радостно улыбается. — Скажем так, я теперь отношусь к жизни как пресвитерианка,[39] хотя меня воспитывали как католичку.
— Дай-ка угадаю, наверное, твой полицейский — пресвитерианин, — возвращаясь к работе, усмехается Рут.
— Да, но совсем не из-за него я открыла для себя новые религиозные идеи, — объясняет Виолетта. — Вместо того чтобы верить в петлю греховности, которая затягивается на шее каждого человека, в иерархию грехов — от простительных до смертных, за которые будешь гореть в аду, — я уверовала в предназначение, в предопределенность. Наши судьбы уже написаны, мы просто выполняем божественный замысел. Все хорошее, что происходит с нами, должно было произойти, а все плохое — это уроки, которые должны научить нас, как поступать правильно.
— Ты шутишь, да? — поражается Рут. — Мне нужно выпить.
— В этом месте можно пить только Хильде Крамер Ужасной, — потягивается Элен. — Мне как-то пришлось починять отделку на ее жакете, и странной, скажу я вам, она пользуется парфюмерией — запах, как у джина. А было-то всего три часа дня.
— Вот поэтому она так и не вышла замуж, — собирая обрезки ткани со своего рабочего стола и выкидывая их в корзину, говорит Рут. — Она слишком для этого занята, потому что любит потравить байки со своим ухажером «Томом Коллинзом».[40]
— Эй, она ведь такая же, как мы — деловая женщина, — говорю я, пытаясь защитить эту старую, но отважную даму, которая приложила немало усилий, чтобы добиться успеха. — Что плохого в том, что ты руководитель и карьера для тебя — все. Если бы не она, мы бы с вами не работали в «Б. Олтман».
Виолетта подрезает концы оберточной бумаги, из которой мы делаем выкройку.
— Будет тебе. Ты вряд ли закончишь свою жизнь, как Хильда. У тебя же поклонников больше, чем пуговиц на всей твоей одежде. Кстати, твой папа смягчился насчет Джона? Он поедет с вами в Италию?