Он запнулся. Странное было ощущение: он помнил, что собирался сказать, просто мысль остановилась и слова не собирались во фразу… в глазах темнело.
— Николас, — тихо сказал Эрвин, — у вас усталый вид.
Тот поморщился и сделал отстраняющий жест рукой.
— Да. Много работы, Эрвин.
— Вы всю ночь работали?
— Да. Я хотел сказать, что…
— Вам нужно отдохнуть.
— С завтрашнего дня, на «Тропике», — Николас даже улыбнулся, хотя был уже на грани обморока.
— Сегодня вы работаете?
— Да.
Эрвин встал и шагнул к его столу. Николас поднял глаза, невольно откинувшись на спинку кресла. Взгляд немного прояснился. Он видел лицо Эрвина, лицо это выражало заботу и ещё — несвойственную Фрайманну затаённую тревогу, как будто железный комбат, войдя, забрал тревогу Николаса себе.
— Я обязан повторить своё предложение, — серьёзно сказал Эрвин. — Я считаю, что вы находитесь в условиях, приближенных к боевым. В ки-системе есть хорошие упражнения. Нужно двадцать минут. Будет гораздо легче.
— Двадцать минут? — переспросил Николас.
— Так точно.
…в конце концов, почему нет, подумал Николас, я зачем-то собрался возражать, упираться… зачем? В любом деле разумно доверяться профессионалам, так меня учили. Эрвин — профессионал.
Чёрный Кулак стоял перед ним просто воплощением профессионализма. Николас почти улыбнулся этой мысли. Фрайманн молчал, но во взгляде его, в линии рта и развороте плеч, во всей фигуре чувствовались абсолютная уверенность и сдержанный напор. Возражать этому человеку было нелепо и совершенно ни к чему.
— Хорошо.
Эрвин попросил его выйти из-за стола, поднял штору и открыл окно. Пробурчал что-то о старых кондиционерах и о том, что всё пора менять… Порыв ветерка принёс свежесть далёкого моря. Николас стоял, тяжело опираясь на край стола, и с рассеянной улыбкой смотрел в широкую спину Фрайманна. Спина излучала спокойствие.
Эрвин обернулся.
— Вы слышите море? — неожиданно спросил он.
Николас озадаченно потёр висок.
— Здесь слишком далеко, Эрвин.
— Нет, — Фрайманн покачал головой. — Не шум прибоя. Присутствие моря.
В его устах это звучало странно. Слишком уж поэтично для Чёрного Кулака революции… Николас сощурился, склонил голову к плечу, глядя в бездонно-чёрные внимательные глаза Эрвина.
— Да, — ответил он. Хотелось что-то добавить, но он не знал, что.
— Это хорошо. Нужны вода и воздух. И не опирайтесь ни на что. У вас закружится голова. Это не страшно. Если будете падать — падайте, — Эрвин помедлил. — Я поймаю.
— Поймаете? — уточнил Николас шутливо.
Эрвин шагнул ближе и присел на край стола, — так, как когда-то в вечер праздника сидел сам Николас, рассказывая комбату о сортах лайского табака… Лицо его стало совершенно бесстрастным и выражало только внимание.