— Этот урок обычно проводят на природе, — сказал Фрайманн, — на траве или на снегу. Лучше я вас поймаю.
Потом он стал рассказывать, что и как нужно делать, велел дышать глубже и не останавливаться после десятка вдохов, и стал показывать узловые точки «десяти флейт», сначала на себе, потом, мягко подавшись вперёд, на самом Николасе… Тот смотрел на Эрвина неотрывно, едва ли не завороженно.
Ему хотелось улыбаться.
Эрвин, со своими скупыми жестами, суховатым голосом и суровым лицом… Хоть сейчас на плакат. Да он уже на плакатах, вспомнил Николас, герой Революции… Грозный Чёрный Кулак сейчас почему-то казался ему трогательным, словно большой и страшный, но добрый, ручной зверь. Голова у Николаса и правда кружилась, но не настолько, чтобы падать к Фрайманну на руки; он сам себя насмешил мыслью, что не худо было бы и упасть. Ему действительно стало лучше, но он подозревал, что причиной тому была вовсе не ки-система, а умиротворение и покой, которые принёс с собой Эрвин. Умиротворение распространялось по кабинету, как свежий воздух из отворённых окон. Казалось, даже вещи, непривычные к таким ощущениям, льнули к комбату Фрайманну, даже стены к нему клонились… В глазах снова потемнело, но Эрвина Николас по-прежнему видел совершенно ясно, словно тот единственный сохранял реальность среди призраков и голограмм… Вспомнился ни с того ни с сего школьный фильм о падении в сингулярность, из которого потом вырезали заставку для политической передачи. Там так же плавно, мягко, очень красиво выгибалась и текла Вселенная в глазах наблюдателя, и, заслоняя обзор, приближалось нечто огромное, непроглядно-чёрное, обладающее безмерной притягательной силой…
Фрайманн коротко вздохнул. Николас запоздало заметил, что он подошёл ближе и стоит теперь вплотную к нему.
— У меня не получается? — шёпотом спросил он.
— Получается, — возразил Эрвин. — Но у вас усталость хроническая, поэтому вы не чувствуете результат сразу.
Николас чуть усмехнулся.
— Мне не поможет?
Эрвин озадаченно моргнул и нахмурился.
— Давайте сделаем проще, — сказал он. — Если вы не возражаете, я включу вас в свою систему энергообмена.
Николас пожал плечами, улыбаясь. Он не видел, почему бы стоило возражать, а кроме того, ему стало любопытно, что это такое… энергообмен, таинственные гвардейские психотехники, надо же… Он верил Фрайманну. Что бы здесь ни действовало, подумал он весело, но оно подействовало. Смертельно усталые люди любопытства не чувствуют.
— Не возражаю.
Это случилось очень быстро. Почему-то Николас думал, что такие вещи делаются медленно. Всевозможный энергообмен ассоциировался у него с медитацией, долгой сонастройкой, совместным молчанием…