Вопрос с направлением закрылся сам собой — выпустив путеводца, они пошли следом за ним.
И тропа тут же исчезла. Пришлось ломиться напрямик через гигантские заросли сорняков, среди которых попадалась и двух- с лишним — метровая крапива, нагло впивавшаяся путникам, если не в лицо, то уж в руки — непременно. Пройдя в огненных муках с десяток-другой метров, гном достал меч и, изрядно размахнувшись, начал работать им, как мексиканцы — мачете, прорубая дорогу. Светящийся клубочек неторопливо, словно понимал размеры препятствий, катился в зоне ближайшей видимости.
Заросли тянулись достаточно долго. Путешественники успели измотаться и решили было передохнуть и слегка подкрепиться, Бороман на ходу вынул уже из пастушьей сумки бутыль с местным кислым вином, убийцей вкуса, но прекрасно утоляющим жажду, как перед ними предстала невысокая гора с заросшей низкорослым колючим кустарником дырой-входом.
— Хе… Войдем, а уж там закусим, — резюмировал он, оглядев спутников и вкладывая мутноватую жидкость обратно в сумку.
Прорубать ветки куста Эльф не позволил. Отстранив Боромана, он провел ладонью правой руки рядом с кустом, и тот пропустил их, раздвинув ветви. Гном косо посмотрел на светлейшего, проворчав: "Чего ж так на поле-то не сделать? Я ж мечом рубился…", на что оппонент не замедлил ответить: "Много их там, трудно". Бороман промолчал, но, оказавшись в пещере, приблизился к самому Светкиному уху и прошептал: "Всегда говорил — все они такие, эльфы — бездельники". Эльф сделал вид, что не слышал.
Внутри тьма окружила их со всех сторон. Но она не так страшила, как давящая на барабанные перепонки тишина. Любое движение здесь, рождая звук, многократно отражалось от неровностей поверхности и превращалось в глухой рокот, уходя внутрь, дробясь и возвращаясь снова, в усиленном и искаженном виде. Несмотря на все старания двигаться как можно менее слышно, у путников это плохо получалось. Разве что Эльф недурно справлялся с задачей, двигаясь, словно рыба в воде. Тем не менее, оглянувшись к товарищам, пробормотал: "Страшно", при этом явственно чувствовалось, как дрожал его голос.
— Нет, — наконец проговорила Светка, на ощупь найдя рукав Бороманова плаща и потянув к себе, — Тьма египетская. Мы так ничего не увидим. Как же никто не сообразил взять что-нибудь типа факела? Мы же убьемся здесь, встретив первую попавшуюся расщелину.
Эльф, подхватив проводник и удерживая его в ладони в течение всего разговора, молча передал его девушке и потянулся к колчану со стрелами. Вытянув оттуда длинный кинжал, он обмотал его куском материи, оторванной от старой гномовой рубашки, оставленной тем "про запас" и, облив маслом, поджег обычными спичками. Светка как зачарованная смотрела на него. Он же, уловив ее интерес к спичечному коробку (большой, раза в два шире привычного нам, и спички толще и длиннее), пояснил, как ребенку: "Это для зажигания огня". Она потянулась к карману брюк и вытянула из него оставленную там недели две назад зажигалку. Тогда они еще вечерами прогуливались с Сашкой по близлежащим паркам и скверам, и тот оставил зажигалку на столике кафе, а она прихватила с собой — на всякий случай. Случай не замедлил представиться. Щелкнула крышкой — бензин еще оставался, вспыхнуло пламя. Оба приятеля с любопытством посмотрели на огонек и улыбнулись друг другу. "Это тоже для зажигания огня", — пояснила Светка, укладывая безделушку обратно.