Я глубоко вздохнула и нажала кнопку отбоя. Алина кого хочешь выведет из себя.
* * *
Перед тем как разделаться с Сергеем, я решила навестить его подругу. Хотя девица не принимала прямого участия в жестоком спектакле, устроенном ее любовником, вела она себя, мягко говоря, непорядочно. По словам Юли, девица знала и о том, что Сергей несвободен, и о том, что его щедрость зиждется на материальном благополучии супруги. Считается абсолютно приемлемым, когда женщина раскручивает своего воздыхателя на подарки, но если сам он состоит на содержании, а деньги на любовницу осторожно ворует из кошелька загнанной на работе дамы… Должны же быть какие-то пределы безнравственности!
Я не стала тщательно гримироваться: достаточно спрятать волосы под косынку, а глаза за большими солнцезащитными очками. Те, за помощью к кому я собиралась обратиться, ни за что не захотят сдать меня в суровые руки закона.
Цыганки, охотившиеся на подступах к автовокзалу, цепко выхватывали глазами из толпы людей с наиболее простоватыми лицами и дружно накидывались на жертву, используя для привлечения внимания все возможные крючки. Меня трогать не стали, видимо, мой вид не внушил им доверия. Мне пришлось самой подойти к самой старой из них и потянуть ее за рукав.
– Ай, милая, – обрадовалась она, – сама пришла. Сейчас все тебе расскажу, беда у тебя, милая, на работе неладно, мужчины тебя обижают, все обижают, а больше всего, мужчина на букву «А». А еще болезнь над тобой висит, тяжелая болезнь, нехорошая. Заверни колечко в бумажку, мне в руки не давай, сама держи, увидишь, что будет.
«Что Серафима, что эта Изергиль – все одно, – с усмешкой подумала я, – болезнь, работа, мужчины, буква „А“. Хотя бы для затравки придумали что-нибудь неожиданное».
– Бабуль, ты денежки любишь? – отвела я ее в сторону.
– Кто ж их не любит, – улыбнулась она беззубым ртом, – только сейчас не о денежках. Надо беду от тебя отвести, дочка, а потом о деньгах думать.
Молодец, не дает сбить себя с толку.
– Я дам тебе пятьсот рублей просто так, если ты скажешь, есть ли в вашей банде настоящий специалист.
– Чего? – удивилась старушка.
– Кто из твоих товарок владеет цыганским гипнозом? – спросила я напрямик. – Не бойся, я не из милиции, мне для дела надо.
Изергиль колебалась. Глаза ее пожирали бумажку, зажатую в моей руке, чувство осторожности и солидарности не позволяло выдавать своих. Словно в раздумье, я покрутила в руках пятисотку, вздохнула и убрала ее в карман.
– Ну, раз ты не знаешь, я пошла. У кого-нибудь другого спрошу, вон, девочка ваша присела отдохнуть, она точно скажет, молодые до денег жадные.