— Это низкие, омерзительные инстинкты. — Черты лица Аланны исказило презрение.
— Вот именно, — согласился с ней Корвин. — Они — примитивные дикари и никогда не изменятся.
Охотник за головами и эльфийка вдруг снова пришли к единому мнению. Их ссора была забыта — ничего другого Раммар и не добивался.
— Корр, итак, я — примитивный дикарь, — пробормотал он. — Они тут токуют так, что даже у орка уши вянут, а примитивный дикарь в итоге — я. Ты понял, Бальбок?
— Нет, — ответил ему брат, неподвижно лежавший на спине. — Я вообще ничего не понимаю. Я голоден.
— Я тоже. В этом проклятом лесу нет ничего, кроме жестких корешков и крошечных грибов. Они мне уже поперек горла стоят.
— И мне тоже. Стоит только подумать о большом котле засорителя желудка…
— Заткнись! — прорычал Раммар.
— Не могу. Вот он опять у меня перед глазами: огромный котел с глазами змей и кишками гномов, и…
— Заткнись! — сказал Раммар, на этот раз энергичнее, и Бальбок действительно замолчал. Но по его блестящим глазам было ясно, что он продолжает представлять себе вкусности, которые еще могут быть в котле.
— В одном я тебе клянусь, Раммар, — проговорил он снова. — Если мы когда-нибудь отсюда выберемся, я возьму самый большой котел, который ты когда-либо видел, и приготовлю самый лучший засоритель желудка, который ты когда-либо ел. Корр?
Раммар вздохнул — что еще можно на это ответить?
— Корр, — тихо сказал он.
Узкие и острые, словно лезвия мечей, корабли эльфов рассекали быстрину Восточной реки. Движимым вперед равномерными ударами весел, четырем триерам понадобилось всего несколько дней для того, чтобы достичь той местности у подножия Черногорья, где Восточная и Западная реки сливались в один поток, испокон веку служивший естественной границей между Гнилыми землями и Эльфийской империей, отсюда же происходило его название — гландуин называли его на своем языке эльфы, абхаймкроиаш — орки, Граничной рекой — люди.
Меж мрачными серыми склонами Черногорья Граничная поворачивала к угрожающей зеленой ленте леса Тровны, устремляясь к северу через мертвые Ничейные земли, где солнце было редким гостем. Серые тучи — остатки бури, которая бушевала дальше на востоке, — затянули небо темной пеленой, подобной той, что накрыла сердце Лорето.
С тяжестью в душе стоял эльфийский князь на носу корабля, возглавлявшего флотилию. Носовая фигура, представлявшая собой шею и голову лебедя, величественно рассекала волны, почти бесшумно расступавшиеся перед острой, словно нож, носовой частью корабля; слышен был только плеск весел, погружающихся в воду и снова вздымающихся.