– Проснулся? – Антоха открыл один глаз, второй заплыл и не открывался.
– Отвали! – проворчал Егор и отвернулся, чтобы не видеть этого безобразия.
– Классно мы вчера погудели! Да, Ялаев? – спросил Померанец заискивающе.
– Особенно ты.
– Ну, с кем не бывает! Зато будет что в старости вспомнить.
Утверждение это было весьма сомнительным, но удивительным образом примирило Егора и с Померанцем, и с действительностью. Вспомнить и в самом деле будет что. Одно только нападение медведя тянет на целую главу в мемуарах…
* * *
Выспаться так и не получилось. А все из-за Егора. Ну кто его просил?! Даже вспоминать стыдно… Да и сама она тоже хороша, никто ее силой не заставлял, сама же и поддалась телесной слабости. А попробуй не поддаться, когда больше четырех лет без мужского внимания, а он такой… настойчивый и ласковый.
Права была матушка Анисия, когда не взяла ее в послушницы, сумела рассмотреть ее порочную суть. Сначала матушка-настоятельница рассмотрела, а теперь вот Егор помог тайным страстям выплеснуться наружу. Теперь она все про себя знает. Жаль только, что знание это не способно снять камень с души.
К завтраку Настя готовилась очень тщательно, не хотела, чтобы остальные, и особенно Егор, догадались, что с ней творится. Ничего не творится, просто она прозрела.
Оказалось, что волновалась Настя напрасно. За завтраком все внимание было приковано к Антону. Минувшей ночью с ним случилась беда: напали местные хулиганы и побили ни за что ни про что. В то, что ни за что ни про что, Настя не верила, помнила, как они с Ялаевым вчера собирались в клуб, и лихорадочный блеск их глаз тоже помнила. И Софья Семеновна, похоже, рассказам про хулиганов не поверила, вслух ничего не сказала, но головой покачала весьма неодобрительно.
В общем и целом можно было считать, что утро прошло нормально, если бы не Егор. Он смотрел на Настю так, словно прошлой ночью узнал все ее тайны, и от взгляда этого становилось то жарко, то холодно. Руки сами собой потянулись к шее: дурная привычка – при малейшем волнении теребить крестик. Пальцы коснулись не крестика, а медальона, прощального подарка матушки Василисы. Наверное, веревка, на которой висел медальон, перетерлась, потому что одного-единственного прикосновения хватило, чтобы он упал прямо на обеденный стол.
– Это что у нас такое?! – Егор оказался расторопнее, заграбастал медальон.
– Отдай! – потребовала Настя.
– Нет, ну интересно же! – Он повертел медальон в руках, даже ногтем поскреб. – Любопытная какая вещица.
– Дай сюда! – Настя уже едва не плакала.
– Егор, как вам не стыдно?! – с упреком сказала Софья Семеновна.