– Что мне делать, Ловер? – раздраженно поинтересовалась она, когда дворецкий вернулся, проводив очередных посетителей. – Я обожаю политику, но почему жены политиков такие зануды?
– Остался один посетитель, миледи, – сообщил Ловер извиняющимся тоном. – Но возможно, уже слишком поздно для утреннего визита. Сказать мистеру Рэмплингу, чтобы он зашел завтра утром?
– Боже, нет! – воскликнула Виола. – Давайте закончим с этим. Полагаю, он привел с собой чудовищно одетую жену?
– Насколько я знаю, мистер Рэмплинг не женат, миледи.
– Что? – резко отозвалась Виола. – Я отлично помню, что велела ему жениться как можно скорей! О чем он только думает? Пришлите его сюда.
Мистер Рэмплинг был ее протеже. Виола выбрала его для парламента, во-первых, из-за подходящей внешности: высокий, с голубыми глазам и белокурыми волосами, он был хорош собой и производил впечатление серьезного и ответственного молодого человека, несмотря на свои двадцать пять лет, а во-вторых, из-за звучного голоса, способного заглушить голоса оппозиции. Вот и сейчас, не ожидавший, что его примут, он рассыпался в шумных благодарностях.
Виола сердечно приветствовала его, протянув два пальца для рукопожатия.
– Вам нравится в парламенте, мистер Рэмплинг? – любезно поинтересовалась она, когда он сел.
Корнелиус Рэмплинг ненавидел парламент, но едва ли мог в этом признаться.
– Я безмерно благодарен вашей милости за возможность...
– И, тем не менее, вы не воспользовались моим советом, мистер Рэмплинг, – холодно сказала Виола.
Глаза Корнелиуса расширились.
– Я не стал бы спорить с вами за все сокровища мира, – осторожно заметил он, – но для меня нет ничего более ценного, чем совет вашей милости.
Виола нетерпеливо вздохнула.
– Разве я не велела вам жениться? Холостяки не пользуются доверием в политике, это выглядит эксцентрично. Вы женаты, мистер Рэмплинг? Или хотя бы помолвлены?
Щеки молодого человека зарделись.
– Я... ищу жену, миледи. Самым усердным образом. Я каждый день провожу по три часа в парке, глядя на девушек.
Виола нахмурилась.
– Что значит – «глядя»? – возмущенно спросила она. – Это девушки, мистер Рэмплинг, а не картины на выставке.
– Конечно, – смиренно согласился он. – Но их так много. И потом, так трудно понять, кто из них устроит вашу милость.
– Это просто позор, мистер Рэмплинг! Неужели ваша матушка не представила вас ни одной девушке за весь сезон? Разве у вашей сестры нет подруг, за которыми вы могли бы ухаживать?
– Мои мать и сестра в Йоркшире, леди Виола.
– Что? Не в Лондоне? Неужели вашу мать совсем не интересует, кто станет ее будущей невесткой?