О чем он думал? По правде говоря, он ни о чем не думал.
— Я не хотел быть грубым, — сказал он. — Я просто очень желал тебя.
Она взяла его руку и сжала ее.
— А я тебя.
Не услышав осуждения в ее голосе, он вздохнул с облегчением.
— Так ты не сбежишь в монастырь, стоит мне закрыть глаза?
Он шутил только наполовину. Она засмеялась:
— Теперь слишком поздно!
— Да уж, — согласился он, улыбнувшись. — Никто из тех, кто видел нас в эти последние недели, не усомнится, что нас связывают брачные узы.
Он смотрел на ее лицо, и сердце у него переворачивалось. В глазах Кэтрин снова появился блеск, о котором говорила аббатиса. Он не позволит ему исчезнуть.
— Как ты думаешь, я могла уже забеременеть?
В ее голосе звучала такая надежда, что он почувствовал незнакомую прежде радость. Она будет матерью его детей. У него не было слов, чтобы выразить, что это значит для него. В порыве благодарности он обнял ее и поцеловал долгим нежным поцелуем.
Один поцелуй привел к другому. На этот раз он действовал так медленно, что они оба пришли в экстаз. Когда они кончили, он без сил растянулся на кровати. Покой и довольство овладели им.
Приятное состояние улетучилось, когда он увидел, что Кэтрин села и залилась слезами.
— Что с тобой? — спросил он и сел на кровати. — Что случилось?
Он ожидал чего-то такого раньше, после того как овладел ею у двери. Но почему она так расстроилась сейчас? Во второй раз он не спешил и был нежен. Казалось, она оценила это.
— Я не хотела плакать, — сказала она, вытирая слезы руками.
Плечи ее снова затряслись, и она попыталась отвернуться от него, но он обхватил ее за плечи и не отпускал.
— Кейт, — прошептал он куда-то в ее волосы. — Расскажи мне.
Она прерывисто вздохнула.
— Это потому, что я чувствую такую близость к тебе, когда мы вместе.
Он целовал ее пальцы, заглядывал ей в глаза и ждал, когда она объяснит ему, в чем дело.
— Но я знаю, что все это одна видимость. — Она рукой утерла нос. — Это все ненастоящее.
Он никогда раньше не чувствовал такой близости с женщиной, но не знал, как об этом сказать. И следует ли ему это делать. Он только сказал:
— Почему ты считаешь, что ненастоящее?
— Потому что ты мне совсем не доверяешь.
Воцарилось долгое молчание. Так как он не воспользовался предоставленной ему возможностью признаться, она заговорила снова:
— Ты ничего не рассказываешь мне. Ничего. Ничего о своем семействе, о прожитой жизни. Вообрази мое удивление, когда я обнаружила у наших ворот мальчика, заявившего, что он твой брат, когда ты говорил, что твой единственный брат мертв.
Заговорив, она уже не могла остановиться.