— А что должно было случиться?
— Мне почудилось, что в церкви какой-то шум.
— В церкви? — Теперь наступила моя очередь выглядеть удивленным.
— Да, в моей церкви. Вон там! — Он показал на нее, словно я не мог отличить церковь от обычного дома. — Я пастор Гудбоди… Доктор Таддеус Гудбоди. Я подумал, уж не забрался ли туда кто-нибудь посторонний…
— Только не я, ваше преподобие. Я уже забыл, когда посещал церковь в последний раз.
Он кивнул, как будто это его ничуть не удивило.
— Мы живем в век безбожия. Странный час вы выбрали для прогулок, молодой человек.
— Так я же водитель такси, работаю в ночную.
Он окинул меня скептическим взглядом и заглянул в машину.
— О, Боже милостивый! Там чей-то труп!
— Никакого трупа там нет, просто пьяный матрос, я везу его обратно на корабль. Он свалился с сиденья, вот я и остановился, чтобы водрузить его обратно. Я подумал, — добавил я елейным тоном, — что христианский долг просто требует от меня этого. Был бы труп, я не стал бы церемониться.
Мои профессиональные аргументы, однако, не возымели никакого действия. Тоном, которым он обращался, очевидно, к самым закоренелым грешникам из своей паствы, он сказал:
— Настоятельно требую, чтобы вы дали мне на него взглянуть.
Он решительно прорывался к такси, а я также решительно преграждал ему дорогу.
— Прошу вас, не надо лишать меня водительских прав.
— О, я так и знал… я так и знал! Дело настолько серьезно, что вас даже могут лишить водительских прав!
— Ну да! Если я сброшу вас в канал, я, естественно, потеряю права… — Я сделал вид, что задумался. — Конечно, если вам удастся выбраться оттуда.
— Что? В канал! Меня? Служителя Господа? Вы угрожаете мне насилием, сэр?
— Да.
Доктор Гудбоди быстро отступил от меня.
— Мне известен номер вашей машины, сэр. Я буду жаловаться.
Ночь приближалась к концу, а я еще хотел немного поспать прежде, чем наступит утро. Поэтому я решительно сел в машину и нажал на газ.
Доктор Гудбоди остался стоять на дороге, потрясая мне вслед кулаком, что едва ли свидетельствовало в пользу его представлений о любви к ближнему и, кажется, облегчая душу в каких-то страстных выражениях. Но я их уже не слышал.
Интересно, обратится ли он с жалобой в полицию? Пораскинув мозгами, я решил, что это маловероятно.
Я уже притомился, таская Джорджа по лестницам. Правда, весил он ничтожно мало, но то ли потому, что я не спал, то ли потому, что не обедал, только я почувствовал, что начинаю сдавать. Более того, мне уже осточертели эти наркоманы.
Как я и ожидал, дверь в крошечную квартиру Астрид Лемэй оказалась незапертой, видимо, Джордж уходил последним. Я открыл дверь, включил свет и, пройдя мимо спящей девушки, не церемонясь, бросил Джорджа на кровать. Очевидно, скрип матраца (а не яркий свет в комнате) разбудил Астрид. Во всяком случае, когда я вернулся в ее комнату, она сидела в постели и терла глаза, все еще затуманенные сном. Я посмотрел на нее сверху вниз взглядом, долженствующим выражать глубокую задумчивость, и не произнес ни слова.