Судя по наличию чувства юмора, старик для работы в органах явно не годился.
— Усек, дядя, я сообразительный, — сдержанно ответил Евгений. — Хочешь со мной на сигарету в «бурду» сыграть?
— Это как?
— Задумай двузначное число… Задумал?
— Ну.
— Теперь помножь его на два.
— Помножил.
— И отними семь…. Отнял?
— Допустим.
— А теперь к тому, что получилось, прибавь еще столько же.
— Есть.
— Сколько?
— Двадцать восемь.
— А у меня — двадцать девять, я выиграл. Гони сигарету.
Водитель опешил, пошевелил губами, проверяя правильность арифметических действий, и потянулся к «бардачку», но потом, сообразив, закатился довольным смехом.
Евгений выбросил окурок и пошел прочь.
Увольнение следователя, конечно, могло быть не связано с убийством Козлова, но Кравцов производил осмотр, а значит, знал многое из того, что способно было избавить Евгения от лишних хлопот и сэкономить ему время.
Доехав до мебельного салона на набережной Колпакова, он обратился в «справку». Камнем преткновения оказался год рождения искомого.
— Давайте всех, — ничего не оставалось делать Евгению. — Я уплачу.
— Попробуем, — обнадежила сотрудница. — Погуляйте полчаса…
Иванов Николаевичей Кравцовых в Приморске оказалось четверо. Один из них был пенсионером, двое других не достигли совершеннолетия. Последний из оставшихся Кравцовых проживал в Корабельном переулке, 27. Телефон его не отвечал, и ничего не оставалось, кроме как отправиться на окраину в поселок судоремонтного завода.
Дорога заняла больше часа. Дважды трамвай с воем обгоняли патрульные автомобили. На окраине поселка стояли минут пять, пропуская колонну бронемашин с солдатами внутренних войск. С набережной видно было, как от маяка параллельно берегу шел милицейский катер.
«А губернатор-то преступников к ногтю прижал, по улицам стало можно ходить», — вспомнились Евгению слова Таюшкиной.
«По улицам ходить можно, — усмехнулся он про себя, — в общежитиях жить опасно».
Корабельный переулок находился на пригорке неподалеку от трамвайного депо. Дом 27 был предпоследним в ряду невзрачных, построенных по индивидуальным проектам, в разное время и из разных материалов срубов и мазанок; он стоял чуть на отшибе и выгодно отличался каменным фундаментом и густым садом окрест. Евгений подумал, как должно быть красиво здесь весной, в пору цветения.
Забора вокруг дома не было, от проезжей части до самого крыльца тянулся деревянный настил. С высоты пригорка отчетливо просматривалась трасса. По ней медленно двигался коричневый «ниссан» с танковой ребристой антенной, похожий на тот, что стоял во дворе прокуратуры.