Кевина между тем, уже ощутимо попахивающего, упаковывают в пластиковую ленту из мусорных мешков, обернув ею дважды, а потом и трижды, чтобы – как предлагает сам герр домоправитель Зондермайер – поместить его пока в спальне под бесчисленными пакетами с «XIP».
На некоторое время вновь воцаряется покой, полицейские не появляются, что же до самого Хольцберга, его вряд ли кто-то хватится, поскольку всем он, грубо выражаясь, до фонаря. Но одно не терпит отлагательства – его нужно убирать из квартиры. Супруги Зондермайер дни и ночи напролет ломают головы над составлением планов, однако ни на одном не могут остановиться.
Примерно неделю спустя фрау Зондермайер вдруг замечает, что в пентхаусе Хольцберга что-то происходит. Поскольку все происходит средь бела дня, ни о каких привидениях речи быть не может, так что бояться нечего. И, тихонько подкравшись к квартире Хольцберга, фрау Зондермайер натыкается на некую особу с фигурой, с которой хоть манекен лепи. Эрна, представившись супругой герра домоправителя, выясняет, что упомянутая особа, фигурально выражаясь, – постоянная спутница герра доктора Хольцберга, располагающая ключом от квартиры и не на шутку удивленная отсутствием Кевина, поскольку самолично телеграфировала ему с Багамских островов о том, что, завершив съемки, возвращается в Мюнхен. А между тем и ее телеграмму, как, впрочем, и остальную почту на имя герра Хольцберга, пришедшую уже после этого, Эрвин Зондермайер ликвидировал, не прочитав. К чему он это делает, какие следы пытается таким образом уничтожить, домоправитель наверняка тогда и сам не понимал.
Проведя в пентхаусе пару дней и так не получив весточки от Кевина и не дождавшись его самого, манекен начинает обзванивать всех и вся, включая друзей и знакомых Хольцберга, однако никто не может дать ей вразумительного ответа, где он, поскольку он вот уже несколько дней нигде не показывается. Это пробуждает в манекене неясные подозрения: ее Кевин нашел себе другую. И манекен решает довериться супруге домоправителя. «Поймите меня правильно… как женщина женщине… Не замечали ли вы за Кевином… Словом, вы понимаете, о чем я…» «Нет!» – решительно заявляет Эрна Зондермайер. И тут манекену бросается в глаза уже упомянутая мной модерновая скульптура. Манекен в явном недоумении, и это не укрывается от супруги домоправителя. И тут же, стремясь упредить возможный вопрос, сама вносит ясность: «Да, верно, эта вещь герра Хольцберга, но он отдал ее нам в качестве оплаты долга в сто марок».
Манекен ошеломлен, и не только тем, что ее Кевин влезает в долги к домоправителю, но и тем, что выбрал в качестве залоговой оплаты не что-нибудь, а ее подарок ему. Со словами «Здесь что-то не так» манекен покидает квартиру домоправителя.