Андреев долго молчал.
– Это шутка? – холодно спросил он.
– Вы спросили, я ответил, – сказал арестованный.
– Этого не может быть, – растерявшись, сказал Андреев.
– Никакого другого ответа у меня для вас, полковник, нет, – пожал плечами арестованный. Продолжил. – Знаете, давайте не будем терять время. Я родился во Фракии, где-то в 90-м году до нашей эры, был рабом в Римской Империи, попал в школу гладиаторов, принимал участие в восстании рабов, в вашей историографии известном как восстание Спартака. С тех пор воюю – фактически третью тысячу лет. Я понимаю, что это для вас звучит безумно, но другого я сказать не могу, а врать не хочу.
– Вы знаете, что в распоряжении спецслужб есть средства для выяснения истины? – спросил Андреев. Добавил: – В том числе и об атаке на Дмитровском шоссе.
– Бить будете? – ухмыльнулся арестованный. – Знали бы Вы, как били меня в Кантоне, в 24-м году 20-го века. Вот там были специалисты. Гестаповцы по сравнению с ними – сущие дети.
– Есть другие способы, – сказал Андреев.
– Сыворотка правды? Знакомая штука. В Аргентине в 80-м году того же века цэрушники пробовали. Без толку. Я ведь жил пару сотен лет в Тибете – в Европе было решительно нечего делать, ну и научился там многому за это время. Кстати, эти парни «гринго» из ЦРУ плохо кончили – их «монтонерос» превратили в решето. Вот я скажу вам мощные были партизаны, хотя марксисты и неважные. Я ими до сих пор горжусь.
И добавил:
– Вообще, двадцатый век был бурным. Впрочем, этот тоже будет явно неспокойным.
– Хорошо, предположим, я Вам поверю. И что Вы делали потом? После Римской империи?
– После того, как Спартака разбили? Жил. Времена были мутные и смутные – распад Римской Империи, потом темные века, феодализм, средневековье. Вот и на Тибете пожил. Но обычно работа находилась – человеческое стремление к свободе неистребимо, знаете ли. Правда, поначалу все было в религиозной оболочке, иногда очень трудно разобраться, но я учился. Времени читать книги, как вы понимаете, у меня хватало. Потом уже стало легче – «левеллеры» в Англии, «бешеные» во Франции. Кстати, Марат поразительно напоминал Ленина – так же умел безошибочно слышать голос масс.
– И сколько иностранных языков Вы знаете?
– Сколько? Пятьдесят, наверное. Из них, правда, пять мертвых. Готский, потом еще этот…
– Так что, Вы бессмертны? – перебил Андреев.
– Бессмертен? – арестованный пожал плечами. – Не думаю. Когда произойдет тот самый последний и решительный бой, я, наверное, стану обычным человеком. Заведу семью, детей…
– Последний и решительный бой? – переспросил Андреев. Потом немного скривился: – А, Вы про это… И какое научное объяснению такому факту?