Херси Эмблингтон и Клорис вскоре ушли из библиотеки. Они поднялись наверх, чтобы зайти к миссис Комплайн и мадам Лисс. А предложил это Джонатан.
— Я с огромным удовольствием зайду к Сандре, — заявила Херси. — Тем более, что я сама собиралась это сделать. Но, должна сказать, Джо, не думаю, чтобы Пиратка была тронута моим вниманием. Под каким предлогом она не появилась здесь?
— Сильнейшая головная боль, — ответил Джонатан. — Мигрень.
— Ну, уж мое появление ей облегчения не принесет. Черт бы ее побрал! У нее-то какая причина для мигрени?
— Понятно, — произнес Николас. — Она расстроена.
— Чем? Она что, боится, как бы ее приятель не попытался снова на тебя напасть? Или она потрясена и напугана тем, что мы подозреваем его? Что из двух?
Николас не возразил, хотя по нему и было видно, насколько он взбешен.
— Может, я могу помочь? — спросила Клорис. — Я могла бы навестить ее.
— Умница! — ответила Херси. — Пошли. И они вдвоем отправились наверх.
Войдя в комнату, Херси увидела, что миссис Комплайн сидит у камина. На ней все еще было платье, в которое она переоделась к обеду.
— Мне надо было бы появиться внизу, Херси. Нельзя так прятаться. Это просто страх и упрямство. Но я не могла себя заставить. Теперь всем все известно. Как только представлю, что все будут отводить глаза!.. Двадцать лет я приучала себя к этой мысли и думала, что смогу вынести все. Но теперь, когда это произошло, мне так же мучительно больно, как и в тот день, когда я первый раз позволила Николасу взглянуть на мое лицо. Если бы вы видели его тогда, Херси! Он был еще совсем крошкой, но он… Херси, я испугалась, что он никогда больше не подойдет ко мне. Он смотрел на меня так, будто я была чужой. Боже, сколько времени понадобилось, чтобы вернуть его.
— А Уильям? — отрывисто спросила Херси.
— Уильям? Ну, он был старше и не так впечатлителен. В первую минуту он был, казалось, поражен, а потом начал говорить, будто ничего не произошло. Я никогда не понимала Уильяма. Ники был совсем малышом, конечно. Он спрашивал меня, что сделали с моим хорошеньким лицом. Уильям же никогда этим не интересовался. А потом Ники забыл, что когда-то я была совершенно другой.