Я посмеялась тогда, но все вышло именно так, как обещала подруга. Дама примчалась счастливая, как девочка на выпускном балу, и подарила Милке великолепный бриллиантовый браслет. После этого у меня отпали последние сомнения, и в дальнейшем я без зазрения совести пересылала к «госпоже Мессалине» всех своих стервочек. Визитных карточек Милки у меня всегда была целая пачка, и расходились они очень быстро.
Мои бразильцы, разумеется, очень быстро поняли, чем я занимаюсь. Из деликатности они не задавали вопросов, но однажды я застала их на кухне яростно спорящими и кричащими так, что дрожала посуда на полках. Когда я вошла, наступила тишина, и я поняла, что спорили обо мне.
– Что случилось?
– Ничего... – несколько смущенно отозвался Ману. – Алессандра, можно нам спросить?
– Угу...
– Мария говорит, что ты... как это по-русски... Мама ди санту.
– Мама ди – кто?
– Мать святого, – перевела Мария. – Бог входит в тебя, и ты можешь лечить людей.
– Ну, могу... – проворчала я. – Только в меня никто не входит. Это все... – Я запнулась, вспомнив про свой зеленый шар. Кто знает, откуда он и кто его посылает. Бог? Все может быть... При этом более неверующего человека, чем я, наверное, не было на свете. Я даже не держала в доме, к большому негодованию тети Ванды, ни одной иконы, поскольку не могла поверить, что бог, если он имеется, в самом деле выглядит именно так. В общем, как говорил Степаныч после какой-нибудь удачи или радости, – «Господи, если ты есть, – спасибо тебе, а если нет, – спасибо мне».
Золотая осень кончилась, пришел мерзкий, холодный, мокрый ноябрь с пронизывающим ветром, и первое, что сделали мои квартиранты, – дружно заболели. Однажды я полночи пролежала без сна, слушая, как из-за стенок доносится сопение, кашель и ожесточенное сморкание. Наутро на кухне открылась печальная картина: Мария с распухшим носом и слезящимися глазами, поминутно чихая, грустно обжаривала кофейные зерна. Рядом Жозе, уже одетый для выхода на улицу, яростно сморкался в полотенце. Ману даже не вышел из своей комнаты, и когда я заглянула туда, то увидела гору одеял и торчащий из-под них черный нос. При виде меня нос спрятался, и из-под одеял донеслось придушенное сообщение о том, что встать он не может и никуда не выйдет из дома до самого лета, а зачеты сдаст экстерном.
– Сколько раз вам говорить, чтобы нормальные куртки купили! – сердито сказала я, вернувшись на кухню. – Подождите, скоро еще холоднее будет.
– Еще холоднее? – искренне удивилась Мария между двумя чихами. – Как это?
Я только пожала плечами и накинулась на Жозе: