— Через час вестового с чаем и булочками. Мне кофе, — распорядился граф и пошёл переодеваться.
Личный десяток графа вышел на причал, сам граф снова поднялся на мостик броненосца:
— Павел Елисеевич, передайте приказ буксирам.
Надо зайти в порт с баржей и погрузить все пушки.
— Как же это возможно без людей?
— Буксирным тросом цепляют пушку и волокут по причалу в баржу.
— Все понял, сигнальщик рассмотрел несколько наших ядер у ног первой шеренги шведов, они решили встать на границе дальности наших пушек.
— Мы стреляли по пушкам от волнолома, отсюда не только шеренги, палатки снесем. Прямо как дети, сначала делают, потом думают.
Сергей своими демонстративными действиями хотел подразнить шведов. Десять человек на глазах у всех грузят полковые пушки, от такого нахальства у любого глаза кровью нальются.
Солдаты и офицеры полков стояли «вольно» с ружьями у ноги. Все были в кирасах, значит, гвардия, хмурые со сна лица и равнодушные глаза. Десять русских в странной черной кожаной одежде расходились по причалу, но вот русские остановились и вскинули ружья.
Шведские гвардейцы заинтересовались, русские были на двойной дистанции ружейного выстрела. Пуля не только не пробьет кирасу, даже не долетит. Но первые выстрелы изменили настроение гвардейцев. Лощеные офицеры вскидывали руки и падали навзничь, из-под кирас потекла кровь. Чугунный сердечник пули легко пробивал кирасу. Шведы еще не встречались с новым оружием русской армии. Турецкие солдаты благоразумно разбегались, когда русские поднимали свои ружья, Гвардия Швеции пятьдесят лет не видела собственной крови. После смерти Карла XII гвардейцы мирно несли караульную службу во дворцах Стокгольма.
Маленький отряд за час выбил почти всех офицеров.
Но гвардейцы начали нервничать только тогда, когда вестовые под тентом поставили самовар и тарелки с пирогами. Русские поочередно парами садились за стол, в то время как не занятые трапезой без спешки расстреливали шведские шеренги. Солдаты занервничали от голода, а не от страха, завтрак уже пропущен, и неизвестно, когда будут кормить. Затем у стоящих ровными рядами гвардейцев появилось развлечение. В порт вошли буксиры и, поднимая гребными колесами фонтаны брызг, начали буксирными тросами затаскивать на баржу пушки. Десяток русских солдат расстреливал весело разговаривающих гвардейцев. Только генерал со своим штабом хмуро матерился, для него ситуация оказалась патовой. Русским дальше причала не пройти, ему нечем отогнать врагов. Не бросаться же на броненосцы в штыковую атаку. К полудню настроение гвардейцев резко упало. Солдаты, унося в лагерь раненых и убитых, вдруг осознали, что в лагере лежит уже более тысячи человек. Санитары бегали позади шеренг, выпрашивая у солдат перевязочные материалы.