Когда мы прибыли, ситуация напоминала весеннюю, когда у Ноя случился удар, как будто за четыре месяца ничто не изменилось. Пахло аммиаком и антисептиком, в переполненной приемной горел ровный флуоресцентный свет. Вдоль стен и рядами по центру стояли металлические стулья с виниловыми сиденьями, там и сям сидели группки по два-три человека и разговаривали приглушенными голосами; очередь с регистрационными листками змеей загибалась за угол.
Родственники Джейн собрались у двери. Кейт стояла, бледная и взволнованная, рядом со своим мужем Грейсоном – в рабочем комбинезоне и пыльных сапогах. Его угловатое лицо было сплошь покрыто морщинами. Дэвид, младший брат Джейн, стоял, обняв за плечи жену Линн.
Увидев нас, Кейт бросилась навстречу, по ее щекам текли слезы. Они с Джейн обнялись.
– Что случилось? – спросила Джейн дрожащим от рыданий голосом.
Кейт едва могла говорить.
– Он упал возле пруда. Никто не видел, как это произошло. Когда сиделка нашла его, папа был без сознания. Она говорит, он ударился головой. Его привезли в больницу двадцать минут назад, сейчас с ним доктор Барнуэлл. Больше мы ничего не знаем.
Джейн обмякла в руках сестры. Ни Дэвид, ни Грейсон не смотрели в их сторону, губы у обоих были плотно сжаты. Линн стояла, скрестив руки на груди, и нервно покачивалась на каблуках.
– Когда мы сможем его увидеть?
Кейт покачала головой:
– Не знаю. Сиделки велят подождать доктора Барнуэлла.
– Но все ведь будет в порядке?
Кейт не ответила, и Джейн, пытаясь успокоиться, глубоко вздохнула.
– Все будет в порядке, – произнесла она.
– Ох, Джейн… – Кейт закрыла глаза. – Не знаю. Никто не знает.
– Где Джефф? – спросила Джейн, оглядываясь в поисках недостающего брата. – Он ведь приедет?
– Я наконец ему дозвонился, – сообщил Дэвид. – Он заедет за Дебби, а потом они помчатся прямо сюда.
Дэвид присоединился к сестрам, и они втроем обнялись, как будто надеясь объединить силы, которые им понадобятся.
Вскоре приехали Джефф и Дебби. Джеффа немедленно ввели в курс дела; на его вытянутом лице отражался тот же страх.
По мере того как шло время, мы разделились на две группы – дети Ноя и их супруги. Хотя я любил Ноя и Джейн была моей женой, я уже понял, что родственники ей иногда нужнее меня. Мое сочувствие и поддержка ей понадобятся позже, но не сейчас.
Мы с Линн, Грейсоном и Дебби уже переживали это – весной, и еще раньше, когда умерла Элли, и шесть лет назад, когда у Ноя случился сердечный приступ. У детей Ноя были свои ритуалы – объятия, молитвы в общем кругу, тревожные расспросы, а мы держались стоиками. Грейсон, как и я, всегда был немногословен, в волнении он засовывал руку в карман и бренчал ключами. Линн и Дебби, убедившись, что мужья в эту минуту больше нуждаются в сестрах, чем в них, казались растерянными и неуверенными – они держались в сторонке и шептались. Я же, напротив, старался принести какую-нибудь пользу, вдобавок это помогало держать эмоции под контролем.