— Я обнаружил в лесу еще два трупа, — объявил Клод, когода я подкатил к проволочным воротам. — Теперь их шесть, и две из них — ваши телки.
От этого известия я совсем расстроился. Еще бы, ведь это были мои телки!
— Скорей садитесь в машину, посмотрим на тех, что еще живы, — скомандовал я.
Быстрее! Как бы не так! Клод не умел торопиться, он даже вернулся к своей машине и прихватил с приборной панели утреннюю газету. Заметив возле пруда одну из коров, я погнал грузовик к ней прямо через луг. Машину так трясло, что инструменты и лекарства разлетелись по всей кабине, а Клод вцепился в ручку пассажирской дверцы обеими руками.
— Помедленнее! — воскликнул он. — Мы же не на пожар!
Несчастная корова была при последнем издыхании. Она стояла неподвижно, словно статуя, вытянув шею и расставив ноги. Глаза у нее запали, а живот раздулся, как шар. Остановив машину, я выскочил из кабины и бросил аркан. Почувствовав на шее веревку, корова начала биться, а затем вдруг закатила глаза. Веревка затянулась не так сильно, чтобы вызвать удушье, к тому же я ослабил натяжение, как только она упала на землю, задрав вверх негнущиеся, одеревеневшие ноги.
Мои попытки реанимировать корову, прыгая на грудной клетке неподвижно лежащего животного обоими коленями, как и следовало ожидать, ни к чему не привели — вернуть ее к жизни не удалось. Я оглянулся на Клода — он по-прежнему сидел в грузовике, погрузившись в чтение юмористического раздела.
— Не разбейте колени, док, думаю, она уже миновала «жемчужные врата», — беззаботно заметил он и снова занялся комиксами.
Я неохотно отступился и, бросив на корову прощальный взгляд, снова сел за руль.
— Что случилось? — поинтересовался Клод.
— Сердце отказало, — ответил я, направляя автомобиль к следующей корове, стоявшей на соседнем лугу в точно такой же позе.
Я снова выскочил из грузовика, заарканил корову и привязал свободный конец веревки к бамперу машины. Почувствовав аркан, она отреагировала гораздо живее первой — и хоть шаталась как пьяная, но все-таки предприняла отчаянную попытку избавиться от веревки на шее. Мне удалось соорудить из аркана импровизированный недоуздок, чтобы усмирить пациентку и приступить к лечению.
Стараясь сохранять спокойствие, я ввел ей в глотку широкий желудочный зонд. Казалось, все идет отлично, как вдруг корова забилась в судорогах, предвещавших неизбежную потерю сознания и скорую смерть, а еще через несколько секунд закатила глаза и повалилась вверх ногами точно так же, как и ее предшественница.
Это совершенно выбило меня из колеи, я даже не пытался что-то сделать, а просто отошел в сторону и в растерянности смотрел на погибшее животное, чувствуя себя никчемным неумехой, недостойным звания ветеринара. Мне не было легче от того, что корова находилась в тяжелом состоянии до моего вмешательства.