- Но как же мне отсюда выбраться? - недоумевал депутат.
- А так же, как и угодил сюда - по частям! - горячо шептал в тонкое, как дека скрипки, ухо бывший генерал. - Я тебя выброшу, а ты сам себя соберешь! В случае чего я буду громко возмущаться, что ко мне посадили несъедобного соседа!
Делать было нечего. И хоть как Буратино не хотелось, план пришлось поддержать - другого ни у кого не было. Дождавшись собачьей вахты, когда тюремщиков морила дремота, шпион приступил к его осуществлению. Руки Буратино уже знали, что делать, и сборка продвигалась на удивление споро. Сквозь решетку вверху долго не удавалось пробросить лишь голову, но крыса справилась наконец и с этим. Тело наощупь долго искало ее и вряд ли бы нашло, если бы голова, хлопая ушами, словно плавниками, сама не подгребла поближе прямо в руки.
Часовой мирно посапывал в уголке. Он не услышал ни лязга засова, ни пыхтенья Буратино, который сбросил в зиндан свернутую кольцом веревку. И очнулся только тогда, когда гигантская белая крыса взяла его за шкирки. Но было поздно.
- Я не вижу ключей, - сказал Буратино, шаря глазами по столу и по стенкам.
- Здесь другая система, - успокоил его крысиный лев. - Металлический наконечник на хвосте - это и есть ключ. У каждого агента тот ключ, который нужен ему по месту службы. Очень удобно: потеря или передача исключается. Разве что вместе с жизнью, - кровожадно блеснули его глаза. - Выбирай, коллега: либо я лишаю тебя жизни, либо ты сам лишаешь себя хвоста.
Охранник мелко задрожал, и... хвост сам от него отскочил, будто принадлежал не крысе, а ящерице, которая всегда отбрасывает свой хвост в минуту опасности.
- Вот и хорошо, - сказал крысиный лев и погладил тюремщика по голове. - Дальше мы и без тебя справимся.
Тюремщик заплакал.
Крысиный лев вставил хвост в замочную скважину, и дверь отворилась.
- С ним надо что-то сделать, - указал Буратино на рыдающего надзирателя. - Он побежит и выдаст нас.
- Это уже не наши хлопоты, - отмахнулся крысиный лев. - Без хвоста он никуда не побежит: его загрызут свои же. По крысиному обычаю.
Отобрав у надзирателя форму, беглецы двинулись дальше. Издали их можно было принять за конвоира и заключенного. Но эта была только мера предосторожности, поскольку они вовсе не собирались проявлять чудеса храбрости и понапрасну искушать судьбу.
- На смертную казнь ты уже себе заработал, - мрачно поставил в известность товарища крысиный лев. - И если угодим в лапы Госстраха, нас тут же сожрут по просьбе трудящихся. А тебя распилят на циркулярной пиле, как врага народа.