− Держи ключи, − подходя, он положил связку на стол и пристроил лэптоп. От касания к пентаграмме приборчик загудел. Из узкой серой коробочки стремительно со щелчком выдви-нулся экран, и засветилась полупрозрачная клавиатура.
− Не обижайся на Ратмира, − Стриж, не глядя на меня, быстро клацал клавишами, и от каждого прикосновения они вспыхивали, искрясь острыми лучиками. − Ты проездом здесь, и некоторых вещей тебе не стоит знать.
От его откровенности захотелось удавиться. Лучше бы уж он совсем промолчал!
− Превосходно, − замечание прозвучало с обидой. Наверное, со стороны я действитель-но напоминала насупленного на строгих взрослых ребенка. Хотя слова Стрижа отчасти были правдивы. Уже сегодня с меня снимут побрякушку, вросшую в руку, и история забудется, как страшный сон. Мне действительно не следует проявлять дотошность и лишнее преступное в моем положении любопытство. Меньше знаешь, дольше проживешь!
Когда раздался звук отрываемой двери, то я, следившая за мельканием картинок на эк-ране лэптопа, вздрогнула и с безразличной гримасой покосилась через плечо. Стул неожи-данно качнулся подо мной, и Стриж, не отрывая взора от монитора, быстро схватил меня за локоть и не позволил сверзиться на пол. Помедливший на пороге лаборатории Ратмир досадливо поморщился.
− Стриж, − сдержано позвал он брата, и тот с ленцой оглянулся, не меняя позы.
В следующий момент Ветров старший разразился возмущенной тирадой, что-то выгова-ривая парню на латыни — резком родном языке аггелов. Фразы звучали жестко и отрывисто, только Стриж принимал все более снисходительный вид. Он развалился на табурете и, скрестив руки на груди, повернулся к брату. Казалось, будто, пламенная речь, в которой я не понимала ни звука, его ничуть не трогала, но у парня мелко и нетерпеливо тряслось согнутое колено, а ботинок на тонкой подошве из мягкой кожи стучал по перекладине между ножками табурета.
Обеспокоенный Док выглянул из лаборатории и с задумчивым видом убрался восвояси, не желая принимать участия в семейных разборках. Он отчаянно зазвенел склянками и пробирками.
Неожиданно мой слух из бесконечного хоровода незнакомых слов уловил единственное известное 'фатум', что в переводе означало 'смерть'. Ратмир быстро кивнул на меня, и сердце тревожно сжалось. Становясь нездорового багрового цвета, я неуютно поерзала на жестком сиденье.
− Ясно? − вдруг резко перешел на межрасовый Ветров старший, заставляя меня морг-нуть, как удара молотком по пустому жестяному ведру.
− Да понял я, − хмыкнул Стриж, отмахиваясь от брата, − все будет сделано в лучшем виде.