— Почти?
Акашия опустила глаза. В Урике она бегло осмотрела поверхность сознания Павека, когда определяла основные черты его личности. Тем не менее то, что она увидела, удивило и одновременно опечалило ее.
— Вы учили меня, что все дети невинны и полны потенциала, а мужчины и женщины или злы или добры, в зависимости от суммы их дел. Но Павек не похож ни на кого. Он что-то другое. Его память наполнена ужасными картинами, Бабушка. Картинами зла и ненависти. Но он пуст. Он рискнул своей жизнью, чтобы рассказать нам о Лаге; он опять рискнул ей, чтобы спасти Руари. И тем не менее он пуст. Как если бы Павек имеет облик человека, но его дух — его дух что-то сломанное и неправильное. Что-то, что никогда не вырастет. Такой дух я никогда раньше не встречала и не знаю, что это такое.
— Дух темплара, — задумчиво сказала Телами.
Предвзятые, привычные картины закружились в ее сознании. Темплары были жестокими и зловредными хищниками, приносящих смертельную боль и муки тем, кому меньше повезло в жизни, менее привелигированному народу. Отец Руари был темплар — насильник и убийца, чьи жертвы, Газала и Руари, выжили. Когда она получше узнала Павека, она увидела мужчину, который был скорее охотником, а не хищником, чьи чувства закостенели, не жестокого и едва ли более удачливого и привелигированного, чем ездовой канк.
— Не темплар? — спросила Акашия?
Брови Телами поднялись. — Еще как темплар. Ты что думаешь, что они все как отец Руари? — Она зажгла огонь в маленьком очаге и налила воды в маленький горшочек.
— Да. Да, я думаю, что понимаю. Я думаю, что лучше мне позаниматься с ним. Павек был другой уже в тот первый раз, когда я увидела его, когда он еще носил желтое. Я говорила вам, что он сражался с другим темпларом за жизнь человеческого ребенка? Я продолжаю думать, что он должен стать хорошим человеком, хотя пока и не стал. Он по-прежнему какой-то сломанный.
— Я подозреваю, что все темплары сломаны. Так или иначе. Иначе им не выжить. Некоторые, конечно, приспосабливаются к жизни в их сообществе лучше, чем другие. Я сомневаюсь, что отец Руари был самых худшим из тех, кто носит желтую одежду. Но «сломан» — это правильное описание, для всех них. Однако его части собрались вместе, когда он вызвал стража. А ты уверена, что хочешь, чтобы сломанный человек оказался в твоей роще?
— Он не в состоянии сделать мне ничего плохого, — сказала Акашия менее уверенно, чем собиралась. — Если он забудется или попытается что-то сделать не то, он очень сильно об этом пожалеет.
— А что о тебе? Как сильно пожалеешь ты, Каши, если будешь разочарована или предана?