«Итак, что мы имеем? «Камок», если мне память не изменяет, у немцев в начале войны носили только эсэсовцы. Они же, кстати, почти никогда не использовали традиционное воинское приветствие, заменяя его партийным… То есть, только что в охраняемую зону проехало, если судить по размеру грузовиков, не меньше двух взводов эсэсманов. Херовенько, особенно если вспомнить сообщение Люка о пустых деревнях. А не рано? Вроде партизан в округе ещё нет, если только нас не учитывать».
Я нажал тангенту:
— Фермер, ответь Арту!
— В канале.
— Командир, здесь эсэсовцы, проехали на четырёх грузовиках. Машины тентованые — точно сосчитать не удалось, но никак не меньше полсотни.
— Как определил?
— Грузовики трёхосные, скорее всего — пятитонки. Прикинь, сколько в каждую солдат влезет.
— Так, ждём доклада от Сани.
— Понял. Отбой!
Пока мы лежали, глядя на реку и пустую дорогу, я вспомнил забавную историю, приключившуюся с неделю назад.
…Это случилось ещё до того, как мы нашли бомбардировщик. Как-то утром, когда я хромал по направлению к ручью, меня окликнул Тотен.
— Тох, постой! Дело есть. На миллион рублей!
— Ну?
Алик захромал рядом:
— Бритву одолжи. А то скоро на моджахеда буду похож, — буркнул мой друг. — Я в зеркало сегодня глянул — чуть от страха не обоссался.
И действительно — лицо нашего жгучего брюнета украшала неопрятная клочковатая бородка.
— А ты что, с собой не взял?
— Да я никогда не беру. У меня до пяти дней щетина нормально выглядит, да и плохо у меня борода растёт.
— Я вижу…
— Ну а мы всего на три дня ехали… Кто же знал, что оно так выйдет… — и голос Алика дрогнул.
Я задумался.
— Понимаешь, у меня только один станок остался… Я, считай, с «батарейной поляны» немецкой опаской бреюсь. А станок берегу на всякий случай. Ну, там если быстро побриться надо будет…
— «Опаской»? А откуда умеешь?
— Отец научил в своё время. Да и ножом я тоже бриться умею — сам знаешь.
— Точно, я даже потом дома попробовал. Тем шведским ножом, что у тебя тогда купил.
— «Мурой»?
— Ага. Только она, вроде, «Мора»… — сказал Тотен с некоторым сомнением.
— Это написано так, а читается, как «у».
— А… Но бритва складная, как её держать?
Я вытащил из набедренного кармана бритвенный прибор, взятый среди трофеев ещё на мосту у Боублей, и достал из него золингеновскую «опаску».
— Вот так держи! — сказал я, открыв бритву.
— Ага, понятно… А попробовать сейчас можно будет?
— Конечно, пока я умываться буду — брейся себе на здоровье
— … есте, моста нет! — оторвал меня от воспоминаний голос Люка, раздавшийся в наушнике.
— Люк, не понял тебя! — откликнулся Фермер.